— А откуда знаешь про письма местного генерала и настроения колонистов?

— Так я же человек служивый, а на войне разведка первейшее дело.

Мы стояли на нашей условной границы, просторы вокруг ни чем не отличались от тех, что я когда-то видел в 21-ом веке во время экскурсий по далекой от цивилизации техасской глубинки. Можно сказать один в один.

— Давай господин атаман возвращаться, мне пора в Россию.

Еще во время последнего перехода я понял, что допустил большую ошибку.

Почему-то я, как говорится нутром, чувствовал что некоторым моим людям, моим камердинерам, да и всем моим крепостным, господам Ланжерону, Охоткину, Тимофееву, адмиралу и естественно Матвею не надо объяснять причину и цель каких-либо моих действий. У них по разным причинам была какая-то иррациональная вера в мою непогрешимость и честность.

Я это знал абсолютно точно. Но объяснить источник своего знания не мог, да честно говоря и не хотел.

А вот со своими ближайшими помощниками здесь в Техасе объясниться необходимо и вернувшись с инспекции пограничных территорий я попросил собраться Ружицкого, Джузеппе, Федота Пермитина и отца Гавриила. Естественно были и адмирал с Иваном Васильевичем, хотя их присутствии было совершенно не обязательно.

Как-то само сбой получилось, что адмирал и Иван Васильевич сели особнячком и получилось, что беседу я веду с четверкой господ из Техаса.

— Господа, если кто из вас не знает, то с этой минуты знайте — я безумно богат и с каждым днем становлюсь богаче и богаче. У меня богатейшие имения в России и предприятия приносящие мне каждый день тысячи фунтов дохода. Недавно я понял, что совершил большую ошибку, не поговорив с вами и не объяснив причин и целей моих действий здесь в Америке. Но как говорится лучше поздно, чем никогда, — мы собрались в самом большом доме Новониколаевска.

Он стоял на берегу и из него открывался изумительный вид на залив и я, подняв глаза, невольно залюбовался. Свежепостроенный двухэтажный дом был резиденцией наместника и губернатора, штабом, деловым центром и пока единственным местом где могли под крышей собраться сразу человек двадцать.

— Больше восьми ста лет назад произошло страшное трагическое событие, раскол христианской церкви. Я считаю, что это событие одним из самых трагических в истории. Не буду касаться всех вопросов расхождения двух церквей. Скажу лишь об одном, догмате безошибочности и ограждение римского папы от самой возможности заблуждаться. Скоро католики его окончательно провозгласят решением своего собора, —источник своего знания мне был неведом, что-что а вот этим я никогда не интересовался. Но был уверен в своей правоте.