— Тогда лучше на стрелке или немного выше по Шилке. Нечего китайцев раньше времени дергать, — согласился Сергей Петрович. — Да и тогда лучше идти по дороге, насколько это возможно, чем по по реке с неустойчивым судоходством.

— Не поспоришь, — согласился я. — А дальше, что предлагаете?

— А дальше очень интересная штука получается. Мы внимательно изучили Нерчинский договор, господину Бальзаминову удалось снять с него копию. Этот договор не определял точных границ ни на картах, которых тогда еще не было, ни на местности,— Василий показал на карте эту границу.

— Территория Приамурья, согласно договору, осталась китайской, вернее даже маньчжурской и соблюдая его, русские не плавают по Амуру уже более ста пятидесяти лет и единственным из россиян, кто прошел Амур от истоков до устья, был Василий Поярков в 1642-ом году, но его отряд двигался на небольших лодках. Поэтому даже есть сомнения в его судоходности.

— А твоё мнение? — я повернулся к Ивану.

— Конечно судоходен, Шилка судоходна почти от Читинской. А Амур не в пример шире и полноводнее. И Сергей Федорович говорит, что судоходен.

— Скорее всего ты прав, — согласился я с доводом друга детства, тем более что знал это наверняка.

— Так вот, — продолжил Василий, — о нижнем течении Амура и тем более о его устье, в договоре нет ни слова. Этот вопрос был тогда не решен и остается в таком состоянии и по сей день. Поэтому мы с чистой совестью начинаем осваиваться в устье Амура. Места южнее являются заповедными — фамильной вотчиной императора и китайцам там даже селиться нельзя, — Иван кивнул, как бы подтверждая слова брата, а тот посмотрел на меня, знаю ли я это.

— Господин инженер, не тяни, давай говори, что вы там придумали? — мне не терпелось узнать, что такое хитрое они задумали.

— У англичан большие проблемы в торговле с Китаем, постоянно большой дефицит, а они это не любят, — Василий ухмыльнулся и покрутил головой, похоже насчет английской любви у него есть особые впечатления. — Единственный товар, который эти господа по сути могут предложить китайцам, это опиум. Но те не дураки и пускать такую гадость к себе не желают.

Сейчас на дворе век девятнадцатый и категорического неприятия наркотиков, в частности опиума, еще нет. Даже достаточно много людей относящимся к нему положительно. Но Матвей был одним из немногих докторов. Кто категорически был против и у нас все знали его точку зрения, поэтому Василий назвал это гадостью.

— Я думаю, что в ближайшие годы англичане эту проблему попробуют решить силой, — продолжал Василий тем временем. — Поэтому мы цинским чиновникам скажем, что наше поселение будет гарантом того, что англичане не полезут на Амур и не потревожат вотчину императора. А там глядишь и договоримся о чем-нибудь с ними, золото они тоже любят.