Ответить Лепёхин ничего не успел. Мы снова оказались возле штаба дивизии. Я остался у машины и стал проверять, всё ли в порядке. Конечно, здесь не старенький «Логан», у которого, помнится, однажды по осени шрусы по обе стороны заскрежетали так, что ехать было страшно. Когда их в автосервисе разобрали, ахнули. Уставились на меня: и долго, мол, вы так ездили? «Да пару месяцев, пока шум не надоел», — отвечаю. «Ну ни хрена себе…» — почесали они в затылках. Пришлось мне раскошелиться на сорок с лишним тысяч, — там ещё и другие проблемы обнаружились. Вот что значит по грязи кататься.
Виллис, если на яму его не загонять, вроде кажется машинкой более прочной. Надеюсь, когда наступление начнётся, мне больше повезёт. Пока рассуждаю, возвращается Лепёхин. С таким серьёзным видом, будто ему поручили в одно лицо разработать план высадки десанта на Курилы.
Едем обратно, на этот раз по обычной дороге, основной, благо сегодня она почти свободна: большая часть техники уже переброшена в места сосредоточения перед наступлением.
— Товарищ лейтенант, а кем вы были до войны? — спрашиваю его. Думаю и тут же поправляюсь: — То есть я хотел спросить, откуда вы родом.
В самом деле, ляпнул снова: Лепёхину 20 лет примерно, в 1941-м он только школу окончил, а до того за партой сидел, отмечая булавками на карте СССР движение линии фронта, сверяясь по сводкам Совинформбюро.
— Из Красноярска, — коротко ответил лейтенант.
Молчу, поскольку бывать в тех краях мне не доводилось. Знавал я одну девушку из того города. Звали её Оля, была она очень красива, судя по фото. Переписывались мы в социальной сети, но до встречи так дело и не дошло. Может, будь меж нами большая любовь, для которой расстояния не значат ничего, а просто большой интерес и симпатия… этого маловато, чтобы встречаться, преодолевая тысячи километров.
Проходит примерно половина пути, и Лепёхин вдруг спрашивает:
— Старшина, у вас в отношении Зиночки… то есть рядовой Прищенко… как?
— В каком смысле «как»? — уточняю.
Лейтенант смущается немного. Прочищает горло.
— Я видел, как вы на склад шастаете.
«Ишь, слово-то какое подобрал! Шастаю. Что я ему, мышь-полёвка?» — гневаюсь мысленно, а вслух отвечаю:
— Я на складке запчастей и ГСМ бываю исключительно по служебной необходимости, товарищ лейтенант. В последний раз меня туда отправил мастер… — я не смог вспомнить ни имени, ни фамилии его. — Кузьмич.
«А всё-таки значит, что у меня с Зиночкой что-то есть. То есть не у меня, у Оленина. Интересный коленкор!» — думаю и слышу, как ворчит мой пассажир:
— Я хотел вас предупредить, товарищ старшина. Зинаида Прищенко — моя родственница. Дальняя. Так что если вы собираетесь с ней шуры-муры разводить, то не советую.