Как я поднимался на ноги — с каким кряхтением, дрожью в ногах и попытками организма завалиться вбок, игнорируя все усилия рук найти в чём-то точку опоры — это отдельный опус плача и самых жалкий стенаний о своей судьбе, в мечтании о том, что кто-то придёт и пожалеет. Но, когда на таймере оставшегося у меня времени значилось уже 18:47, а на часах мобильника — пять часов тринадцать минут ночи, я всё-таки приступил к приседаниям.
Первый десяток я осилил… сносно. Второй… тоже осилил. Но к середине третьего мои колени сказали «кря» , и я чуть не разбил лоб о какой-нибудь предмет интерьера, в последний момент успев схватиться за край лежака.
История превозмогания отжиманий нашла себе новое написание.
Две минуты сидим-дышим, даём отдых вытянутым и гудящим ногами — два раза приседаем и осторожно, по стеночке возвращаемся в сидячее положение.
К моменту, когда я закончил и с этим, на часах было шесть утра с копейками. Осталось самое сложное… Бег.
Я окинул мрачным взглядом проход между стеллажами на выход из берлоги, где я, собственно, находился. Честно говоря, после сотни приседаний мысль о том, чтобы даже встать с лежака и куда-то идти, доставляла почти физическую боль. Это помимо боли вполне реальной в перетруженных коленях и мышцах. Моральных сил превозмогать дальше просто не было. Требовалось перевести дух хотя бы полчасика — меня и так уже откровенно вело в пространстве, а голова кружилась до полуобморочного состояния. Дико хотелось прилечь, но нельзя — сразу отрублюсь, а там чёрт его знает, сколько просплю, да и где я вообще, а также кто сюда нагрянет утром — большой вопрос, встречать ответ на который в беспамятном, во всех смыслах, состоянии — очень плохая мысль. Однако даже во время отдыха себя чем-то надо было занять, иначе я рисковал отрубиться, просто прикрыв слипающиеся глаза, а мне, повторюсь, с утра ещё однозначно предстоит встреча с владельцем данной собственности, которому тоже нужно будет что-то сказать и как-то строить диалог. Неплохая задача для того, кто даже не знает, как его зовут, и не факт, что владеет языком — иероглифы-то на надписях вокруг мне понятней ни разу не стали за всё прошедшее время. Короче, жопа окружала, и нужны были идеи.
А с теми было негусто. Из всех возможных занятий у меня оставалось лишь одно — принять всё-таки ту компенсацию, что значилась в сообщении о повреждении памяти. Это можно сделать, не вставая и не сгибая вытянутые ноги, а вот всё остальное требовало движений.
Нужный квадратик в воздухе никуда не делся, так что волевым усилием подняв руку, я попытался дотянуться до кнопки [ Да ]. Дотянуться не получилось — рука просто отказывалась подниматься, но, видимо, Системе руки мои были и не особо нужны, так как кнопочка вполне прожалась, едва я реально захотел её нажать.