Архитектор и Владыка Теней долго просматривали самых разных кандидатов, включая сильнейших Охотников и богатейших людей мира. Кандиару считал идеальным взять какого-нибудь представителя местной элиты, с богатыми связями и ресурсами, что облегчили бы процесс выживания во время работы Системы, но Эшборн… он выбрал Джин-Ву. Случайно став свидетелем одного из множества случаев, когда тот чудом выжил в ситуации, где с его силами полагалось умереть, Владыка Теней начал следить за его жизнью, всё больше и больше поражаясь тому, с каким упорством молодой Охотник цепляется за существование и как раз за разом будто сама судьба помогает ему выкарабкаться. Именно эти упорство, храбрость и удача подкупили древнего воина, после чего Сон Джин-Ву и попал в Двойное Подземелье.
В том Храме, казалось, целую жизнь назад, «Слабейший в мире Охотник » Сон Джин-Ву действительно умер. И в его труп, в его душу, что ещё не покинула тело, был подсажен ма-а-а-аленький кусочек души самого Владыки Теней, опутанный магической структурой, которая и являлась Системой. С точки зрения метафизики в тот момент они стали одним и тем же существом, просто с двумя сосудами для бытия. Всё, что требовалось дальше, это постепенно «перелить» сущность из одного в другой. Тогда бы Эшборн « вошёл в мир» , а личность Джин-Ву полностью растворилась. Таков должен был быть изначальный исход операции, про который знал и к которому вёл Архитектор. Однако… это был не единственный возможный вариант работы запущенного механизма. Согласно же другому, раствориться могла личность самого Эшборна, оставляя Джин-Ву лишь голые воспоминания…
— К чему ты это говоришь? — нахмурился Охотник. — Неужели ты хочешь умереть?
— Я уже давно умер, защищая своего господина. Жизнь после смерти не принесла мне ничего, кроме горя, боли и новых предательств. Я давно уже не живу — существую, по инерции стремясь наказать тех, кто в действительности не заслуживает наказания и сделал правильный выбор.
— Но почему сейчас? Почему я?
— Возможно, мне понравилось время, которое я провёл с тобой, и мне не хотелось терять… «тебя» .
— Это… не слишком ли просто? — по сравнению с тем, насколько долгоиграющими были его замыслы и как долог срок жизни, столь спонтанное решение выглядело странно для Джин-Ву, хоть он и чувствовал искренность собеседника.
— Ты всегда шёл со смертью в одну ногу и всё же неминуемо избегал её, — произнёс Эшборн. — Я — свидетельство твоей горькой борьбы. Я — отпечаток твоего сопротивления. Я — вознаграждение за твою боль. Можно сказать многое, но ты видел всё сам. Для меня нет места среди живых. Нет цели, ради которой стоит жить. А у тебя они есть.