— А у нас что? — заинтересовался Джин-Ву.
— А у вас — «заработать многа деняк, чтобы помочь семье », далее уже зависит от направления, от «честного труда в Подземелье» до « всех ограблю и убью» , но основная фишка — это заработать и жить дорого-богато, плюс уверенность во всемогуществе корпораций.
— Как будто есть те, кто хочет жить голодно-бедно, — фыркнула госпожа Чень.
— Оно да, но всё равно слишком выпукло и повсеместно, явное отражение реальности, где простые люди поголовно устали от нищеты и безнадёги, — пожимаю плечами. — Ну а в Китае — это стандартное «был отбросом, нашёл чудо-средство, стал большим человеком и принялся всех гнобить и самоутверждаться так, как тем, кто звал его отбросом, и в страшном сне бы не приснилось» . Причём на первый взгляд часто может показаться, что мечты корейцев и китайцев одинаковы, так как тема выхода из бедности и справедливого наказания зажравшихся богачей, которые унижали героя, есть и там, и там, но это ложное впечатление. Корейское и китайское творчество кардинально отличается тем, что герой-кореец достигает всего честным трудом и личными усилиями, то есть даже получая какой-то изначальный бонус, он пашет как проклятый и достигает всего сам, а вот у китайцев термоядерная мечта о халяве от начала и до конца, чтобы на каждом шагу и без особых усилий героя.
— Н-да, а я уж начал было забывать о твоём человеколюбии, — хмыкнул Джин-Ву. В ответ я развёл руками.
— А теперь рассказывай ты.
— Да особо нечего рассказывать. Ну через нашу Ассоциацию позвонил, согласовали по-быстрому встречу, прилетел… — ну и поведал честный корейский работяга, что в целом встретили его радушно и вполне себе были не против, чтобы кто-то помогал им закрывать данжи, особенно если за это ничего не требует взамен или требует самый минимум — Врат в Китае было действительно много, Охотников, конечно, тоже хватало, но по-настоящему сильные имелись в количествах, которых явно не хватало. Сильных Охотников всегда не хватает. Короче, всё чинно-благостно и «ага », но у парня [ Восприятие ] перевалило уже за три сотни, так что как бы его визави ни контролировали свои рожи, даже не владея физиогномикой, Джин-Ву всё равно чуял реальное отношение собеседников к « очередному лаоваю» .
Впрочем, это было не особо важно, главное, договориться мы смогли. Но Боженька корчил жалобную рожицу и просил больше его не слать. Он лучше будет данжи в одиночку закрывать и «в зубах » таскать мне трупы, чем вот это вот всё переживать ещё раз. М-да, достали парня. Так что, немного подумав, я благословил его на отдых и тисканье своей няшки. На чём мы благополучно и расстались. Мерзавец, продолжая изображать умирающего лебедя, печально пополз отдыхать, вызывая сочувствие у женской части коллектива. Ещё спасибо, что Хэ-Ин была на выезде, продолжая координацию работы по Корее, а то она ведь девушка добрая, впечатлительная… М-м-м, что-то опять мне захотелось собрать мой любимый цветник и потискать их. Но, увы, нельзя так просто взять и оторвать всех от нужного дела. Эх, что же, будем Превозмогать. И… займёмся «неучтёнными» Вратами, а то что-то давно я округу не чистил от всякой мелочёвки, да и на « полигоне» неплохо бы обкатать те приёмы и навыки, что я вспомнил, но реально толком не испытывал. Опять работа… Но ничего, просто запланирую сеанс коллективного отдыха! Так, кто сказал о разврате? Разврат будет потом, а пока — продолжаем работать!