Вздох и становится легче. Мне надо выдержать его напор, устоять. И доказать, что я достоин благословения девятки. Это проверка.
— Ты не сможешь понять, даже если тебе нарисовать все в картинках, как младенцу! Ты путаешься под ногами, как бешеная крыса. Мечешься, силишься цапнуть. Ничтожество!
— Да о чем вообще речь? — не выдерживаю я потока оскорблений.
Что сравнение с богами будет не в мою пользу, я не сомневаюсь. Но обязательно поливать помоями? Да что с этим миром не так?
— Сначала я заберу у тебя то, чего ты не заслужил, червь.
Очередной вопрос задать мне не дают. Меня поднимает в воздух и сжимает намертво. Не шелохнуться, не вздохнуть. Но не это меня пугает. Фигура выходит из теней и приближается.
Я вижу только красный глаза и руку, врезающуюся прямо мне в грудь. Призрачная, она приносит боль, как реальная. Огромная лапа с когтями хватает источник хаоса и вырывает его из меня.
Это же… Невозможно! Боги не могут забирать силу, разве не так? Ужас окатывает меня ледяной волной с головы до пят. Прогуливается, вымораживая все внутри. Это ни хрена не проверка.
— А теперь, — его рука снова проникает внутрь и сжимается на сердце. — Я заберу у тебя жизнь. И лишу голоса на суде богов. Больше ты не помешаешь моим планам.
Когти бога впиваются в пульсирующее от страха сердце и боль выбивает из меня вопль. Я ору и хрипну, сердце останавливается. Молю, взываю, но тщетно. Моя сила ударяется о какую-то преграду, не выходит за стены храма.
Перед глазами темнеет и остаются только красные глаза. Но и они расплываются, тают во мраке. Последний маяк в жизни — глаза того, кто меня убил. Становится невероятно жарко, кровь словно закипает, нарастает гул в ушах и меня кидает в абсолютную тьму, где нет ничего.
Меня болтает в непроглядной тьме хрен знает сколько времени. Нет ни верха, ни низа, ни звуков, ни запахов. Какое-то бескрайнее ничто, находящееся нигде. Вот она, настоящая жопа мира. Миров, если быть точнее.
Время тянется и тянется, это я знаю. Только это я и понимаю, но проходит какой-то миг. Потому что обдумать, что произошло, не успеваю. Этот междумирный парадокс вылетает из головы, как только я начинаю чувствовать.
Боль. Я превращаюсь в долбанную арфу боли, на которой играет какой-то недоучка. Дергает струны, выдавливая из инструмента жуткие звуки. Рвет их и продолжает.
К недоделанному музыканту присоединяется картавый хор. Ну, мне он кажется сборищем картавых, шепелявых и вообще альтернативно одаренные речью. Кто-то точно орет. Надрывно, но не понятно.
Лять, если я умер, а я умер, какого хрена так больно? А еще какая-то тварь меня трясет. Или я сам…