— Все вы так говорите, — Зоряна качает головой и пышная грудь колыхается в такт. — У меня вообще уже такое чувство, что это госпиталь Белаторских.

На всякий случай извиняюсь. И вижу, что Олег уже сопит, отрубившись.

— Что с ним?

— Ему пришлось заплатить дорогую цену за твое спасение, — жрица мрачнеет. — Слава богам, что он вообще выжил. У него невероятный потенциал. И если мы сможем спасти мальчика, то его сила будет огромна.

— Если?

— Боюсь, без ритуала истинного исцеления Хека, он вскоре угаснет, — глаза женщины блестят от слез и она спешно отворачивается.

— Что для этого нужно? Разрешение императора?

— Богов, Игорь. Только боги могут позволить владеть подобной силой. И в их руках судьба нашего Олежи.

От волнения Зоряна забывается, но я не обращаю на это внимания. Конечно, он для нее Олежа. Она верховная их родового храма, и знает парня, возможно, с самого рождения.

Позволение богов, значит? Один точно будет возражать. Хтонь, меня пытался убить бог! Убил, точнее. И если бы не этот воскреситель, мною лакомилось бы чудовище Амт, отправляя в безвозвратное ничто.

Хтонь с ними, с богами, нужно понять временные рамки. Я спасу друга, чего бы мне это ни стоило.

— Сколько осталось?

— Месяц, два. Возможно полгода. Но великая девятка не ответила, мы пытались. Это не означает отказ, но их молчание…

Да у них там хрен пойми что творится потому что! Как минимум серьезный конфликт интересов. И у меня крайне мало информации. Значит, для начала нужно ее добыть.

— Зоряна! — я подскакиваю и морщусь. — Мой дед, что с ним? Сколько вообще я тут валяюсь? И что с моей семьей? А друзья? Вроде они меня сюда везли…

Сумбур из вспыхивающих в башке вопросов роняет меня в койку. Я пытаюсь снова подняться, но жрица надавливает на плечи, укладывая обратно.

— Тихо, тихо, ты еще слишком слаб. Все живы и здоровы. Свят в порядке, наверняка примчится сразу, как узнает, что ты очнулся. Тебя вообще многие хотят видеть. Пожалуй, придется составлять график посещений.

Она усмехается, но невесело. Проводит рукой по голове и я отрубаюсь целительным сном.

— Не притворяйся умирающим! — будит меня задорный вопль прямо в ухо.

Ухмыляющаяся рожа брата оказывается прямо передо мной. За ним довольная улыбка деда. От зрелища этих двоих сразу легчает и я тоже улыбаюсь.

— И что случилось? — глава рода подходит с другой стороны койки и внимательно меня осматривает.

— Вам ничего не рассказали? — изумляюсь такому повороту.

— Представь себе, нет, — недовольно ворчит дед. — Еле пустили навестить внука! И это после того, что произошло.

Они оба как-то сразу мрачнеют. Но в большее расстройство приходит брат. Весь задорный настрой сдувает и я вдруг понимаю, что эти ухмылки были только для меня, чтобы поддержать.