Боюсь, новости у них не самые радостные. А у меня так и вовсе отвратные.

— Прошу, скажите мне, что заговор раскрыт…

Появляется Зоряна и настойчиво просит деда с братом выйти на разговор. Я маюсь в догадках зачем им уединяться от меня. Целитель все так же дрыхнет, да и зачем от него что-то скрывать? Олег обо мне лично знает больше всех.

— Нет! — вдруг слышится раскатистое за стеной.

За этим следует удар такой силы, что с потолка сыпется штукатурка. Дед лютует в коридоре и я сползаю с койки. Что опять происходит? Я умираю? Из-за чего еще мог настолько взбесится глава рода?

Проползти я успеваю полпути до двери. Она распахивается и нее влетает моя родня. Оба бледные настолько, что только Олег хуже выглядит.

— Игорь! — бросается ко мне брат и одним махом поднимает на ноги.

Меня шатает, но придя в вертикальное положение, падать на пол больше не тянет. Главное не толкать и стоять смогу. Зоряна возмущается и требует вернуться в койку, но я отмахиваюсь.

— Сначала вы мне все расскажите, в чем дело! — решительно заявляю я, одной рукой сгребая края больничной рубашки за спиной.

И мне рассказывают. Жрица позволяет меня довести до соседнего помещения. Просто обставленная и небольшая комната, что-то среднее между кухней и столовой, явно предназначено для персонала.

Правда сначала деду приходится налить успокоительного. Из личных запасов верховной жрицы. Хряпнув пару рюмок, глава рода витиевато и душевно матерится. Изящно при этом избегая упоминания богов, целителей и их родни.

Нас с братом аж зависть берет. И душу отвел, и накатил, и никого не оскорбил. Вот что значит жизненная мудрость и опыт.

Оказывается, радовались они мне вполне по-настоящему. И про служение в качестве жреца уже знали. Но, нет хаоса, нет проблем. Эту великую честь с меня сняли.

Расстроиться по этому поводу не успеваю. День в раздумьях уже привел меня к выводу, что такое положение мне принесло бы больше пользы, чем неприятностей.

Но мое воскрешение все изменило. Теперь это не выбор, а обязанность. Фактически, я умер. И лишь позволение богов позволила Олегу вернуть меня обратно. От такого не откупиться и сотней белых быков.

В глазах деда, говорящего об этом, крах надежд и настоящее горе. Все его планы на меня рухнули, превратились в пепел. А еще там уверенность, что увидимся мы нескоро. Да и будем это делать нечасто.

Дед быстро пьянеет и речь его становится сумбурной. Поминает он и Софию, его родную сестру и верховную жрицу. Мол, она тоже говорила, что не забудет семью.

Яр тоже не становится веселее и совсем замыкается, глядя то на меня, то на нетрезвого деда. И я вижу, что эта новость уже возвела между нами стену. Что я могу им пообещать, если и сам не знаю, как обернется?