— Я давно хотел спросить… — Андрей откинулся на спинку кресла, с деланной рассеянностью покачивая ногой, — вы вроде как не купец, не управляющий даже, как же вы попали на «Обручальник»-то? — и впился взглядом в Евстигнеева.

Тот на миг взвился, приготовившись дать отпор за столь неуместный вопрос, но, видно, вспомнил, с кем дело имеет: Звягинцев улыбался акульей улыбкой, чувствуя, что вот-вот подсечет эту рыбку. И Сидор сделал правильный вывод.

— Тише, — резко подался вперед, хватая сыщика за руку, мышиное лицо его сморщилось, сальные волосенки едва ли дыбом не встали. — Только чтобы Машенька не узнала! Все скажу, все! — зашептал жарко в лицо почти, Андрею аж уклониться захотелось. — Поручения я справляю для Тихона Нефедыча деликатные, бухгалтерию веду… Папенька Тихона Нефедыча в черном теле держит, в деньгах отказывает, не отписывает наследства. Поклялся часть капиталов под его управление отдать, только если он женится по папенькиной воле. Вот как обвенчаются — кус сладкий и получит. А в торговле следит от сих до сих. Ну я и помогаю Тихону Нефедычу по маленькой там и сям приберечь копеечку.

И ведь не врал же, скотина. Исповедался как на духу. Значит, точно не было Котову причин от Глафиры избавляться, сам себя капитала лишал в таком случае. И Звягинцев окончательно списал Тихона как подозреваемого.

— Стало быть… — подтолкнул Сидора, на основной вопрос так и не ответившего.

— Вот он мне с обручением и помог, оплатил билеты. Это лишь малая часть того, что я ему сэкономил. А Машенька думает, я сам, — пригорюнился он. — Да и третья пара все одно нужна была… Так-то Тихон не расщедрился бы. А раз батюшка его приказал капризы невестины исполнять, вот мне и подсобил. Я ж могила! Да и много потребовать не посмею…

Андрей вырвал руку и брезгливо обтер ее платком. Из семьи деньги не уходили, к нему не обращались расследовать махинации эти — значит, пусть сами разбираются. Прикинул, как бы разговор закруглить, а то ж, похоже, Евстигнеев благодарные уши нашел и на все свои беды поплакаться решил. Да тут Звягинцева и капитан позвал — наконец прибыла лодка с полицейским из Понизья.

Трап для слуги закона спустили честь по чести, но наверх полицейский карабкаться не стал. Был он со Сториновым чем-то схож, может, усами роскошными, да только весьма дороден и старше лет на двадцать. Так и перекрикивался из лодки с Андреем и капитаном, расспрашивая их. Задав все положенные по протоколу вопросы, обрадовал, что могут отходить. Сам он вмешиваться в дело не собирался. Глафира вон где, под Ухарском, пропала, вот пусть тамошняя полиция и разбирается. А если тело ее до Понизья доплывет и его в здешних жемчужных отмелях выловят — вот тогда они непременно телеграфируют в волость. Только еще раз обязал капитана никого с борта не выпускать до Ухарска и допроса официального. Даже если пышная публика и разорется. Перетерпят.