Спасли Андрея от пересказа подробностей склянки: пора было идти к завтраку. Они так и поднялись на верхнюю палубу под руку, как жениху с невестой примерным положено. И даже не опоздали.

За столиками уже сидели гости. Некоторые кивнули паре, помахали, а некоторые сделали вид, что и знать их не знают. Впрочем, Андрею было наплевать. Он отодвинул стул для Марины и уселся сам. Сделали заказ.

— Отужинать уже и дома сможем, — в общей тишине, нарушаемой негромким гомоном сдержанных голосов и звяканьем посуды, послышалось визгливое сопрано Лидяши, — туман, вон он уже.

И тут же судно застопорилось. Заскрипели брашпили, шлепнулись в воду якоря.

— «Обручальник» дает нам спокойно позавтракать. Как, право, это мило с его стороны, — игриво высказалась одна из дам, по голосу Андрей не определил, которая.

Но тут появился на редкость серьезный, торжественный даже капитан Балабанов.

— Господа, мне неловко прерывать вашу трапезу, но у меня важное сообщение, — голоса и прочие шумы разом смолкли. — «Обручальник» третий раз за полторы сотни лет встал на рейд сам по себе.

— И что же это значит? — свирепо поинтересовался Летягин.

— «Борт Лунной клятвы» не тронется с места, пока не будет оглашено обручение трех пар. Трех! У Котла нашего правило: три пары на борт взошли, трем и помолвленными быть.

— Что за ерунда? — донеслось с разных сторон.

— Но невеста пропала!

— Что же вы Глафиру не нашли, а⁈ — спросил кто-то, и публика недобро уставилась на сыщика и его спутницу.

Гости заволновались. Завтрак был скомкан напрочь.

— Я понимаю, еще бы полиция приказала на рейд встать! Но какой-то котел…

— Уверяю вас, разумный артефакт…

— Воли им дали много, — это беседовали, узнал Андрей, госпожа Толь и хозяин речного депо из Властинца. Причем, не слушаться Котла требовал последний.

— А что будет, если какая-то пара помолвку разорвет? — непосредственно спросила Марина, и Андрей заметил, как она хмурит бровки, словно ей сама идея не нравится или она сильно задумалась о чем-то.

— Ничего хорошего не будет, — Балабанов вытер лоб платком и присел на стул с резными ножками за их столик. — Если помолвка первая — судьба лет через десять, может, и выправится, и шанс вдругорядь даст. А если не первая — считай, венец безбрачия на себя надеваешь.

Насчет венца безбрачия Андрей едва ли не фыркнул: так уличные гадалки, которых он не раз гонял на полицейской службе, окучивали доверчивых граждан. С другой стороны, если хоть доля правды во всей этой мистике есть, Марину так подставлять нельзя. Леший с ними, с красивым жестом этим и с «Обручальником», сходят на берегу в ресторан и там уже она ему влепит оплеуху. Пусть со своим Мигелито будет счастлива.