Тётке заказали гостиницу попроще: Андрей никого не стал селить в доме тестя, всех определил по гостиницам. Гостей-бизнесменов из Екатеринбурга он разместил в пятизвёздочных отелях, родню, что не обладала определённым достатком, – в отелях попроще, на окраинах большого города. Анна поблагодарила судьбу, что при отеле была парковка. Бросив машину внизу, они поднялись на девятый этаж отеля, где у тётки был номер.
Не сказать, что комната была убогой, но и богатой её не назовёшь – всё стандартно. Анна даже поморщилась: уж родной сестре тестя Андрей мог выбрать номер и богаче, и удобнее. Мария Георгиевна заметила реакцию своей племянницы и стала оправдывать зятя брата:
– Ты, конечно, в таких бы хоромах не стала жить, но для нас, людей бедных, это отличное место. Андрейку-то я поблагодарила. Вот и билет мне оплатил до Москвы, хоромы эти оплатил на неделю. Подружки мои обзавидуются.
– Тётя, Андрей ничего не оплачивал из своего кармана. Это отец задолго до смерти отдал распоряжение насчёт своих похорон, деньги были отложены на специальный счёт. Не за что благодарить Андрея, он ничем не лучше отца.
Тётка бросила внимательный взгляд на племянницу и полезла в шкаф. Достала оттуда большой чемодан, порылась в нём и извлекла на свет старый альбом.
– Специально везла, чтобы вечерами смотреть и вспоминать. Поди, вся молодость тут, – проговорила она, поглаживая обложку альбома.
Она села за небольшой столик, придвинула второй стул и рукой похлопала по сиденью.
– Присаживайся, я тебе рассказывать буду.
Анне не нужно было повторять. Она сделала два шага, поставив стул так, как ей было удобно, села. А тётка открыла альбом. На первый взгляд там были фотографии, похожие как две капли воды на те, что есть в каждой семье. На старых фото мужчины стояли, женщины сидели на стульчиках, положив руки на колени. Были ещё фото с огородов-садов с лопатами и тяпками. Ну, конечно, были фото с моря, санатория или туристических баз.
Воспоминания и реальность
Анна вела машину в сторону дома и рыдала. Она изредка утирала рукавом слёзы, размазывая макияж по лицу. В какой-то момент не выдержала и остановилась на парковке возле магазина. Её накрыла истерика. Она орала и била руками по передней панели, вновь орала и всхлипывала.
– Какой ты гад, Стасик! Какой же ты гад! Да чтоб тебя на том свете черти на вилы поддели и в чан с расплавленным маслом опустили! – орала она. – Хорошо, что ты сдох, а то бы я сама тебя убила!
Слёзы лились, с ними уходил гнев. Через полчаса она уже всхлипывала, потом достала влажные салфетки и стёрла потёкший макияж.