– Ничего доказывать не нужно! – взвилась Мария Георгиевна. – От нашего брата, Сергея Георгиевича, она дочь родила.
– Получается, её мать барахталась в койке с братиком, пока была женой Станислава? – тут же встряла в разговор Ольга. Её лицо превратилось в живую карту сложных, противоречивых чувств. Пойди пойми, что в ней брало верх: радость, что в этом грешном мире запятнана репутация каждого, злорадное торжество от того, что гордячка-подружка теперь разделяет её позор, или же хищная радость — наконец-то в её руках появилось идеальное оружие для насмешек и травли.
– Её мать не стала жить со Станиславом, когда его натуру кобелиную прознала, – вновь встала на защиту Светланы, матери Анны, Мария Георгиевна. – И нечего своими сучьими языками тут воду молоть.
Во время перепалки Анна не произнесла ни звука — она лишь во все глаза глядела на тётку. Оказывается, та знала обо всём с самого начала, но упорно хранила молчание. В голове Анны роился леденящий душу вопрос: как сложилась бы её судьба, если бы тётка открыла ей правду вовремя? Ей было страшно осознавать, что вся её жизнь могла пойти совсем по другому пути. Мысль о том, что тридцать пять лет жизни прошли зря и повернуть время вспять нельзя, ударила под дых. Ничего уже не исправить. Анна резко поднялась и, не сказав ни слова, вышла из кабинета нотариуса быстрым шагом, а следом — и из здания. Добравшись до машины, она обессиленно рухнула за руль и включила печку на максимум. На дворе стоял конец апреля, солнце заливало улицы теплом, но её колотил озноб. Она прижалась озябшими ладонями к дефлекторам обдува, судорожно потирая пальцы. Но этот лёд шёл изнутри — промёрзла не кожа, промёрзла душа. И тут кто-то поскрёбся в стекло. Анна вскинула взгляд, рядом с машиной стояла тётка.
– Анечка, открой, – попросила она.
Анна нажала кнопку блокировки, та щёлкнула, открывая доступ. Тётка открыла дверь и суетливо стала устраиваться на сиденье. Потом замерла и на выдохе произнесла:
– Анечка, ты никого не слушай, врут они все, я тебе правду расскажу, – тётка развернулась и посмотрела на племянницу. – Ты зря переживаешь, всё было не так, как тебе пытались преподнести.
– А как? – вопрос прозвучал грубо, но в этой ситуации Анна не знала, что и как говорить.
– Поехали ко мне в гостиницу, я тебе всё расскажу и покажу, – закивала головой тётка.
У Анны просто не оставалось выбора. Вывернув со столичной парковки и уточнив у попутчицы название отеля, она тронулась с места. Дорога прошла в абсолютном молчании, и Анна мысленно благодарила за это судьбу. Стоило ей заговорить, как руки начинали предательски дрожать, а в безумном ритме московского трафика это было смерти подобно — всё равно что бросить гранату под колёса.