– Отец ещё не умер, чтобы делить его наследство, – с усмешкой сказала она. – Вот когда умрёт, то велком! Подавайте в суд, будем делить!
Смерть узурпатора и черти из прошлого
Станислав Георгиевич Рахимов умер поздней ночью в своей палате в полном одиночестве. Постовая сестра прибежала, когда прибор выдал сигнал об остановке сердца. Врач пришёл через пятнадцать минут и констатировал смерть. Никакой реанимации: всё было бесполезно, мозг его давно отключил все функции в организме.
Адвокат появился под утро. Засуетился, подсовывая всем какие-то документы. Врачи и медперсонал должны были молчать о произошедшем, пока идёт подготовка к похоронам. За адвокатом появились сотрудники похоронной службы, но тело уже спустили вниз, в морг.
Пока всё улаживали, появился Андрей. Андрей Владиславович Конягин своего тестя не любил, даже побаивался. Плечи он распрямил только тогда, когда тестя сразил первый инсульт. В тот год Станислав Георгиевич впервые задумался о смерти и стал передавать бразды правления бизнесом Андрею. В тот же год он дал распоряжения насчёт своей смерти и даже пожаловал кучу денег одной церкви, в которой попросил его отпеть.
– Надеюсь, ты не будешь устраивать представлений в день похорон, – говорил Андрей Анне. Она стояла возле окна, вся в чёрном, как и положено родственнице умершего.
– Что ты считаешь представлением? Поясни мне, пожалуйста, – отвечала она; в её голосе был арктический холод. После вчерашнего скандала муж вызывал у неё отвращение. Впрочем, любви она к нему не испытывала никогда.
– Наши с тобой разборки должны остаться дома, это плохо влияет на бизнес, – раздражённо ответил он.
– На твой бизнес. У меня ничего нет. Но! – тут она сделала паузу. – Я не буду устраивать никаких представлений, можешь даже прийти на похороны с очередной профурсеткой, – Анна бросила быстрый взгляд на мужа и заметила, как тот скривил губы.
Муж не хотел пока афишировать разрыв их отношений. Боялся, что на фоне семейных скандалов акции предприятий уйдут вниз; терять прибыль он не хотел.
– Я очень прошу тебя, Анна, веди себя пристойно, – вновь продолжил разговор Андрей.
Анна едва заметно улыбнулась своим мыслям, представив, как бы она могла вести себя непристойно. Перед глазами возникла яркая, почти осязаемая картина: она в вызывающем наряде, с бутылкой шампанского, празднует кончину отца как величайшее избавление. В воображении гремела музыка, с потолка сыпалось конфетти, а вокруг, в безумном танце, кружились толпы молодых людей, разделяющих её торжество.
– Не могу понять, что тебя рассмешило? – огрызнулся муж.