– Ну, прости, – нервно улыбнулась подруга, разводя руки в стороны. – Я его тогда еще плохо знала и лишь видела, как он порой рычит на коллег, сама знаешь, иногда как глянет, так хоть под стол прячься.

– Я поняла. Но в понедельник он и не вспомнил о вашей ночи? – больше утвердительно, чем вопросительно произнесла я.

– Верно. Он не вспомнил. А я… Не знаю. Наверное, мне было и легко и одновременно тоскливо. Но когда я узнала о своей беременности… Боже, первые месяцы это был сущий ад.

– Когда ты ему сказала о ребенке? – с подозрением уточнила я.

Ира запнулась и закрылась, не спеша отвечать, отчего мне в душу закралось нехорошее предчувствие.

– Ира?

Девушка закрыла лицо руками, беззвучно заплакав. Я не мешкая обняла ее, прижала к груди, погладила по растрепанным волосам.

– Тише, успокойся. Все хорошо.

– Пару месяцев назад, – залепетала она. – И не я сама. Я бы, наверное, еще лет десять молчала в тряпочку. Он сам ко мне пришел. Сын слишком сильно похож на него, а он случайно увидел нас в торговом центре. Вот и пришел ко мне тем же вечером, задавал вопросы. А я что? Ведь генетический тест мог сделать, а он и так обмолвился о тесте. И ведь сделал бы, я его знаю. Куда уже было отпираться, если порода ваша, Новичевская.

Раскрыв от изумления рот, я с ужасом смотрела на подругу. В голове не укладывалось то, что она мне сейчас сказала. Ужас, шесть лет с лишним прятать от отца своего ребенка.

– Ну, ты наломала дров, Ира, – прошептала я, не зная, что еще сказать. Не упрекать же. Не моя это жизнь и ошибки, но за отца было больно.

– Что тут говорить? – шмыгнула она носом. – Сама себя уже наказала. Идиотка трусливая.

Я благоразумно промолчала. Кто знает, как бы на месте Иры поступили другие люди, и даже я. Но все-таки я бы, наверное, сказала правду отцу. Но я, это я.

Из больницы я выходила в опустошенном настроении, и каково же было мое удивление, когда на паркинге я увидела машину Божнева и его самого возле нее.

Я даже поморгала, подумав, что у меня уже на фоне разговора с подругой развились галлюцинации, но Кир был вполне реален.

– Кирилл Александрович? Вы что здесь делаете? – поинтересовалась, подходя к мужчине.

– Привет, Ада, караулил тебя, чтобы подвезти домой.

Недоверчиво прищурилась. Во-первых, Божнев не вернул назад официальное обращение, из-за чего внизу живота вновь похолодело, а во-вторых, сколько он здесь стоял?

– И давно ждете? – нарочито вежливо уточнила, стискивая шлейки сумки.

– Давно, – просто и лаконично откликнулся Божнев, открывая дверцу пассажирского сиденья рядом с водителем. Он проделал это настолько спокойно и неторопливо, тем неожиданней прозвучал жесткий приказ: – Садись в машину, Ада. Нам пора обстоятельно поговорить.