Едва в проёме показалась тень, срезавшая рассветные лучи, и пернатая смерть сорвалась в полёт. Но едва я разжал пальцы, как внутри меня щёлкнуло осознание — «не попаду!»

— Ух, й-о-о!!! — зверь рванул назад, дёргая рукой.

Мне хватило восприятия, усиленного ангельским даром, чтобы уловить невероятно быстрое движение воина. Он поймал стрелу, хоть она и царапнула ему лоб, и сразу исчез за воротами.

Но и я не был лыком шит… Всего через мгновение в моей руке оказалась ещё одна стрела, и она ушла в щель между досками — я целил во вторую тень.

— Таль! — тени соединились, чтоб разлететься, и я понял, что первый воин оттолкнул второго. Да нулячьи ж вы дети, с сильным даром!

К счастью, мои руки вообще не удивлялись. Не успел я возмутиться талантом незнакомого зверя, но сам уже спускал тетиву, посылая третий снаряд. Стрела юркнула в щель около петель, ловя падающую тень на излёте.

— А-а-а, дерьмо нулячье!!! — заорал подстреленный зверь.

К сожалению, даже с даром я не видел, куда попал, но и так понятно, что не смертельно. Зверь легко перенесёт те раны, что для меня смертельны.

Я накрыл рукой колчан. Всё, отстрелялся, это последняя стрела… Наклонился в сторону, пытаясь спрятаться за тюком, при этом вправду раздумывая — а может, просто закопаться в солому?

А где ты был до того, как начал стрелять, а, Марк⁈ Вот тогда б и закопался, да сидел бы тише мыши. Может, и не заметили бы, а Гусяш наверняка бы тебя не сдал.

Мой наклон спас мне жизнь. Потому что рассветные лучи пронзила тёмная молния, и я буквально почуял, как рядом с моим ухом пронеслось копьё. Толстое, с мощным наконечником, усиленным перекладиной, которая едва не сорвала мне ухо — попади оно в меня, и никакой Абсолют бы не помог.

Вот только я тоже уже спускал тетиву, ловя самонадеянного зверя на замахе. В отличие от лука, копьё надо метнуть, переместив вес тела и вытянув руку, и все эти действия надо закончить, чтобы начать новое движение. То есть, увернуться зверь, чья тень мелькнула в светлом пятне, уже не успевал.

Я даже успел увидеть блеск его обиженных глаз — мол, как же он так мог просчитаться — и тут моя стрела воткнулась ему в лоб.

— Анте-е-ей! — заорал второй зверь, — Тва-а-арь! — это было адресовано уже мне.

Снова я услышал громкий и переливчатый стрёкот, чем-то напоминающий звон деревянных дощечек — и этот звук зверь издавал своим горлом. С той стороны вдруг полыхнуло огнём, и в ворота ударилось пламя. Лизнуло доски и дохнуло между створок. Сразу занялась соломенная труха возле входа, да взметнулся в воздух тлеющий мусор.