Невидимая хватка отпустила нас, и давление меры исчезло. Тут я обнаружил, что Белиар потерял сознание.

— Беляш, — я подполз к нему, привстал и попытался схватить за ворот, чтобы тащить.

— Сильная воля… — снова раздался голос Газриэля. Меня отбросило от Демона, будто ураганным порывом. Огонь на упавшем факеле затрепыхался и потух.

Дерьмо нулячье!

Но в этот момент засиял лик ангела, и пещера осветилась настолько ярко, что застрекотали в разных углах прятавшиеся до сих пор многоножки. Около десяти тварей прошмыгнули по стенам и по скалам, улепётывая в разные стороны. Как назло, как раз в том углу, в который мы ползли с Белиаром, я заметил особо крупную тварь, которая с трудом протиснулась в расщелину. Если бы мы встретились с ней, ещё большой вопрос, смогли бы одолеть?

В руке архангела на мгновение засветился лук, но второй руки у него не было, чтобы натянуть тетиву. И оружие, посияв некоторое время, так и потухло.

— Я узнал тебя, Просветлённый… — тяжело сказал Газриэль, — Я помню тот день, когда ты поднялся в Медос и от твоей руки пало много моих воинов.

— Хм-м, — я улыбнулся, переворачиваясь на спину и решив смотреть смерти прямо в глаза, — Хочешь отомстить? Что ж, судьба явно благосклонна к тебе, такой подарок преподнесла на блюдечке.

— Благосклонна? — ангел усмехнулся и попробовал двинуть рукой, но она снова безвольно повисла, — А ты не лишён юмора, сильная воля.

— Чтобы успеть отомстить перед смертью, многие отдали бы за это… эээ… — тут я осёкся, не договорив слово «жизнь».

Отдать жизнь за месть перед смертью? В голове эта фраза звучала гораздо лучше, но едва я захотел сказать это вслух, как почувствовал себя глупо.

— Мне нет смысла мстить тебе, Просветлённый, — ангел снова тяжко вздохнул и прикрыл глаза.

Несколько секунд я лежал, не особо понимая, что происходит. Но, кажется, архангел опять заснул. Да он издевается?

Я заворочался, пытаясь встать. Снова взялся за ворот Белиара, чтобы тащить. Куда тащить, зачем? Всё казалось бессмысленным, но я просто не мог не сопротивляться. Инстинкт самосохранения был так силён во мне, что я продолжал бы ползти, даже сгорая в огне ангельского гнева.

— Каждый из нас делал своё дело. Я всегда честно служу богу, который олицетворяет волю Неба, — снова донёсся голос Газриэля, — Кто властвует над Орденом, тот является моим правителем. И никто никогда не посмеет назвать меня ПРЕДАТЕЛЕМ!

Меня снова снесло, приложив головой о какой-то угловатый камень. Вот же перина болтливая!

Всё же новый удар немного прочистил мне мозги, и я уселся, устроившись поудобнее, чтобы видеть своего собеседника. Куда я отсюда смогу уйти от него? Ладно, если он хочет поговорить, то почему нет?