Мысль вышла гладкой и разумной. А потом я понял, что никуда не пойду.
Братской любви я к ним не испытывал, откуда ей было взяться за одно утро? Вот только кем я буду, если оставлю на произвол судьбы троих детей, которым больше не на кого рассчитывать, кроме меня?
Двадцать лет я строил свой бизнес и за всё это время ни разу не бросал людей, которые от меня зависят, даже когда так было выгоднее. Начинать с пятилетней Насти и её лошадки мне совсем не хотелось.
Где-то там, на мокрой трассе, остались мои четыре миллиона долларов. Я пожалел о них коротко и от души, а потом закрыл вопрос. Сорвавшаяся сделка не станет выгоднее оттого, что о ней долго горюешь.
Дарья принесла мне сапоги и зипун, грубосуконную верхнюю одежду, которую здесь носили поверх рубахи. Одевался я медленно, заодно прислушиваясь к новому телу. Ныла только голова, а в остальном этот молодой организм был в отличной форме. Уже неплохо.
Привычка взяла своё, и я составил в голове план на день. Сначала безопасность девочек, затем еда, дрова и деньги. Лавку на Торгу я поставил последней, хотя по стоимости она шла первой.
Разумеется, первым делом я промахнулся. Уверенно направился в угол, где, как мне казалось, была дверь в клеть, и упёрся в полку с горшками. Потом прошёл мимо иконы, не перекрестившись, и Дарья нахмурилась уже всерьёз. Пришлось вернуться и исправиться. Крестился я двумя пальцами: это я запомнил из какого-то фильма про старообрядцев и очень надеялся, что фильм не врал.
— Братец, ты чего? — Дарья тревожно заглянула мне в лицо. — Свою же избу не узнаёшь?
— Голова кружится, — объяснил я. — Пройдёт.
Дарья поверила, а может, просто решила поверить. Других братьев у неё всё равно не было.
Подклетом здесь называли холодный нижний этаж прямо под избой. Туда вела крышка в полу у печи и крутая лесенка. Внизу было темно, пахло квашеной капустой и мышами.
Дарья зажгла лучину, и я провёл первую в своей новой жизни инвентаризацию. Мешок ржаной муки, неполный мешок овса, кадка капусты, связка сушёных лещей, горшок мёда и мешочек гороха. Как технолог я остался доволен: квашеная капуста и сушёная рыба могли пролежать до весны. Если, конечно, их не съесть раньше.
Я прикинул в уме. На четверых, если не шиковать, еды хватало недели на три. С дровами выходило хуже, но тоже терпимо.
Деньги Дарья достала из-под половицы за печью. Это была кубышка, глиняный горшочек с узким горлом. Зачем матери прятать деньги от собственных детей? Дарья объяснила это одним словом: «Настя». Судя по её лицу, всё, что слышала Настя, к вечеру узнавала вся улица.