— Свежие вести и вовремя, как ты любишь. Так что про плату не забудь.
— Сначала рассказ, — напомнил я. — А цена у них, как мы и уговаривались, зависит от того, что ты знаешь.
Спорить Игнат не стал. Видно, уже понял, что договоренности я соблюдаю. Так что просто начал рассказывать:
— Окулов твой вчера к Нечаю ходил, — Игнат оглянулся на улицу и заговорил тише. — Десятник это наш, у головы под рукой. Затемно уже пришёл, к самому обозу. Наплёл ему, что сын Фёдора добро отца распродаёт, пока лавку не опечатали. И про Мелентия не забыл. Пять рублей, говорит, Мелентий сыну Фёдора серебром отсыпал.
Фоме Окулов обещал пойти к царским людям утром. А сам отправился к обозу в тот же вечер, едва вышел со двора Еремея. Видно, решил поторопить дело и ответа Фомы дожидаться не стал.
— А сам Окулов что с этого получит? — нахмурился я.
Честно сказать, до этой минуты я надеялся, что сразу к опричникам Елизар не пойдёт, ведь тогда ему лично уже может ничего и не достаться.
Так что выгодней ему было бы запугивать нас с Фомой, чтобы стрясти с меня деньги или больше соли.
— Хитро придумал, — Игнат сплюнул в снег. — Серебро, говорит, пусть в казну идёт, а мне только своё, соль в счёт долга. Нечай, значит, у тебя серебро забирает, а Окулову соль остаётся. Только до казны это серебро не доедет. Карман у Нечая к нему поближе будет.
— А ты-то откуда всё это знаешь? — поинтересовался я.
— Так Нечай мне сам сани велел готовить, — Игнат ухмыльнулся одной щекой. — На после полудня, с двумя людьми. Мне ж его к тебе и везти, купец.