Акт сдачи смены я пишу Ларисе по утрам. В нём мы договариваемся, в каком состоянии я передаю ей магазин. Я сдаю, она принимает, внизу две подписи, чем не договор? Лариса складывает акты в папку и никогда их не читает. Для опыта самое то. Я приготовил такой акт и вывел «Паркером»: «Оборудование передаю без повреждений».
«Позавчера пнул холодильник по левой стенке. Вмятину внизу оставил я», — проступило под точкой моим собственным почерком.
Выходит, ручка и меня сдаст. Моей же рукой.
Подписывать я, понятно, не стал. Акт с таким приложением Лариса как раз прочитала бы. Да и руки у меня задрожали, и «Паркер» я от греха подальше положил на стойку.
И тут над ручкой повисла плашка. Прозрачный прямоугольник в воздухе, с ладонь, как магазинный ценник, только без картона и без нитки. Я мотнул головой, надеясь стряхнуть видение, но плашка так и осталась у ручки. Её ещё можно было списать на таблетки, а вот строку на бланке — нет. Строку видел и Антон Сергеевич, а он моих таблеток не ел.
Предмет: ручка «Паркер».
Свойства предмета
Что делает: проявляет в договоре то, что стороны нарочно не дописали.
Зарок: покажи проявленное другой стороне до подписи. Утаишь — ручка замолчит.
Вторая цена: 4 очка.
Именной курс: 16 очков.
А вторая повисла у меня перед глазами и, куда бы я ни повернул голову, держалась передо мной.
Оценщик: Беляев
Твой счёт: 0 очков. Ступень первая — на 10 очках: оттиск.
Оттиск: продашь вещь — её свойство останется в твоих руках и будет работать в твоих вещах того же рода, с тем же зароком.
Проба: одна строка, пока «Паркер» у тебя в руке.
Ценники я читаю пятнадцать лет, но такого не встречал. Вторая цена — а где первая? Первую, двадцать тысяч рублей, я сам назвал Антону Сергеевичу. Что у вещи бывает две цены, я понял ещё в девяносто девятом, семилетним, когда отцу на заводе выдали зарплату хрусталём и мы всей семьёй неделю пытались его продать. Только обе те цены, сколько просят и сколько дают, были в рублях. А эта была в очках.
Строкой ниже на плашке ручки шёл «именной курс». Именной — значит, чей-то. Выходит, у этой вещи есть руки, в которых она стоит дороже, чем в любых других. И тогда четыре очка — это «Паркер» в чьих угодно руках, а шестнадцать — в правильных, где ему самое место.
Проверить это можно было не сходя с места. Я взял «Паркер», и над моим кулаком повисло бледное «4», та самая вторая цена. Значит, руки у меня для него неправильные, и я, кажется, понимал почему. Клип я разглядел и без всякой ручки, мне она только подспорье. Правильные руки у того, кому заранее надо знать, что ему недоговаривают, а сам он этого не видит. Только пока это была догадка, а под догадками я заключений не подписываю.