Как выяснилось уже на полигоне, после теоретической части осталось всего шестьдесят участников. Десять команд от десяти гимназий. Остальные, отсеявшиеся, ещё вечером разъехались по домам.

Конкурс был организован просто: выходила команда, каждый выполнял одинаковое для всех задание, задание проверялось одним из членов комиссии, потом результаты записывались в протокол и выходила следующая команда. Всё это гораздо больше походило на экзамен, чем на соревнование. Может, как и давеча в Воронеже, здесь отбирают перспективные кадры для элитных групп? Очередная евгеническая программа?

Задания были сложные… для гимназии. Наверное. Нужно было продемонстрировать модификацию любого из двух дюжин типовых конструктов, входящих в гимназическую программу, а после объяснить, как эта модификация работает и какую функцию выполняет каждое изменение. У Олега выбор конструкта не занял даже секунды. Демонстративный взмах рукой, и над его головой засветился маленький желтый светлячок. И всё бы ничего, но в качестве проверяющего ему досталась та самая злобная тётка. Оленева.

— Это не засчитывается! — возмущённо заявила она. — Этот конструкт описан у Недольмана!

— И что? — меланхолично спросил её Песцов. — Модификацией является? Является. В программу гимназии входит? Входит. Объяснить суть модификации я в состоянии. То есть, работа полностью соответствует заданию. У вас есть возражения по существу, не продиктованные личной неприязнью?

Наверное, если бы не спокойно-равнодушный вид Олега, не его менторский тон, тетка бы сдержалась. Тем более, что формально парень был абсолютно прав. И неформально тоже был прав: личная неприязнь к нему имелась, и немалая. Ведь именно он был виновен в крушении надежд всего рода! И Оленева сорвалась:

— Как ты смеешь так разговаривать со мной, сопляк!

Голос пацана не изменился. Так же меланхолично и спокойно он заявил, нагло глядя судейской тётке в глаза:

— Госпожа Оленева, напоминаю, что вы находитесь в общественном месте, так что извольте вести себя соответственно. А также я требую, чтобы вы обращались к главе рода подобающим образом, иначе роду Оленевых придется выплатить виру за нанесенное оскорбление.

Оленева аж задохнулась от гнева: какой-то недоносок смеет учить её манерам. Да еще и угрожает вирой! Лицо её начало наливаться кровью. Голос, и без того чересчур высокий, сорвался на визг:

— Ты! Малолетний ублюдок! Я сейчас тебя в порошок сотру! Ты вообще знаешь, с кем говоришь?

— Довольно, госпожа Оленева, — прервал её Песцов. — Вы уже сказали вполне достаточно для разбирательства в арбитраже.