Мы с мужчиной встретились взглядами.

В моем были лишь боль и страх.

В его глазах сквозило понимание, сочувствие и едва уловимый флер желания. Как острая приправа — малейшая капля, и вкус блюда совершенно другой. Пряный, экзотический, непривычный.

Жгучий.

Я потянула воздух сквозь плотно сжатые зубы.

Со вторым выдохом — четыре, пять, шесть — разрывавшая хрящики боль ушла, оставив после себя ноющие невидимые раны. Но все лучше, чем было только что.

— Надень обратно ошейник! — прошептала я на следующем выдохе.

— Не могу, прости. — развел руками демон и наконец отвернулся.

Отвел лошадей к нише, привязал там обеих к чему-то, надел мешки с овсом на морды.

— Почему нет? — взвизгнула я и поспешно снова испустила дрожащий, дерганый выдох. Покалывание предупреждающе вернулось в проколотые ушки, будто намекая — потеряешь контроль, будет хуже. — Жила я как-то без магии, и дальше проживу.

— Процесс запущен. — довольно ухмыльнулся демонюка и бесцеремонно выудил меня из нагретого гнездышка, прихватив одну из шкур. Отнес на руках в грот, устроил на камне, и неожиданно ласково, сочувственно, провел пальцем по щеке. — Ошейник сдерживал твой дар с рождения, не позволяя развиваться энергетическим каналам. Сейчас они стремительно пробиваются в твоем теле, но это естественный процесс, больно почти не будет. Как разливающаяся в половодье река пробивает себе новое русло, и вскоре потечет медленно и уверенно. Но если ее попытаться снова перекрыть плотиной…

Меня передернуло.

В нашем поселке, к счастью, подобных катастроф не случалось, а вот деревню ниже по течению однажды смыло.

Не выжил почти никто. Те, кого удалось выудить из ледяной воды, вскоре скончались от переохлаждения. Лекари не смогли помочь.

Я предложила отправить пострадавшим настойки и сборы для поддержания сил. Отец запретил.

Теперь догадываюсь, почему.

Как и начинаю понимать, почему демон так в меня вцепился.

Стоит кому-то узнать, что я фейри, за мной начнется настоящая охота.

Дочери леса именно поэтому никогда не покидают неприступных чащоб. Их кровь — эликсир бессмертия, их прикосновение — расцвет плодородия. Войди я в полную силу, зазеленело бы все в долине, а то и снежные пики растаяли бы, уступая место бодрым юным побегам.

Даже сейчас, когда с меня сняли только ошейник, а каналы в теле еще не образовались толком, площадка, где нам предстояло ночевать, неожиданно оказалась сплошь покрыта мхом и лишайником, которых точно здесь не было когда мы приехали.

Что же будет, если убрать все серьги?

Я невольно потерла уши и вздрогнула, когда поверх моих пальцев легли мужские, крупные и шершавые. Бережно провели по самой кромке раковины, погладили мочку.