— Зачем мне приданое? — пробормотала я распухшими губами.

Прекрасно понимала, что нарываюсь на очередной удар, но остановиться не могла. Меня обуяло какое-то нездоровое возбуждение. Словно пузырьки в перебродившем соке, они щекотали изнутри, заставляя поступать неразумно и говорить лишнее.

Вообще, в нынешнем положении что угодно говорить — лишнее. Но смолчать было выше моих сил.

Как ни странно, Матушка Кин сдержалась. Сложила руки, спрятав узкие ухоженные пальцы в рукавах, и подошла ко мне вплотную, так что наши одеяния соприкоснулись.

— Ты мерзкая тварь, приблудное отродье, испортившее репутацию нашему роду, — с ласковой улыбкой сообщила она. — Я только счастлива сбыть тебя хоть дикому нагу, лишь бы от тебя наконец избавиться. Но при этом мы должны соблюдать приличия. Нельзя продать дочь благородной семьи в рабыни, если с ее отцом все в порядке, а дом процветает. Зато выдать замуж — запросто. Господин Джай не уточнял, для чего ты ему. Значит, будем считать это помолвкой. Такая честь, демон из высокого рода соизволил обратить внимание на Седьмую госпожу!

Последние слова Матушка Кин буквально выплюнула, брызнув слюной мне в лицо.

Я кусала щеку изнутри, чтобы не разреветься. Пряный вкус крови заполнил рот.

Если раньше я могла еще питать какие-то иллюзии на предмет возвращения домой, то теперь они разбились вдребезги.

Меня не примут.

Даже если выживу.

Если демон со мной наиграется и отпустит.

Я стану порченым товаром.

Никто не возьмет замуж, а семья тем более не пустит на порог, чтобы избежать осуждения.

Пожалуй, продажа в рабыни была бы предпочтительнее. Тогда семейство Кин не имело бы ко мне больше отношения. Я смогла бы работать в саду, на какой-нибудь другой плантации. Да, любой возжелавший меня мужчина имел бы право завалить меня прямо там, на земле под кустом. Но будем честны — кому я нужна такая страшная?

Демону разве что…

А сейчас я представляю дом Кин. И обязана соблюдать правила и традиции.

То есть угождать своему новому господину, как он того пожелает.

До самой своей смерти.

Соблазн повалиться в ноги Матушке и молить о снисхождении был велик. Но я сдержалась.

Она не поддастся на уговоры. Насладится моим унижением, а потом вдвойне радостно отправит меня к господину Джаю. Ну уж нет, я не доставлю ей такого удовольствия!

— Позволите собрать вещи? — выдавила я, пошевелив руками.

Служанки осторожно отпустили меня, удостоверяясь что я могу держаться на ногах сама, чем подтвердили мою догадку. Теперь, когда я обречена на скорую гибель, в них проснулось сострадание.

Вовремя они, конечно.