Она не хотела стать для них такой же ошибкой.
Элиана зажмурилась, чувствуя, как по щекам беззвучно катятся слёзы, и снова твёрдо решила: она промолчит. Останется холодной, неприступной «Гранитной леди».
Так безопаснее.
---
В шесть утра кухня ещё пустовала — мужья спали. Элиана заварила кофе, сделала пару тостов и села за стол с планшетом.
Дверь тихо скрипнула. На пороге появился Кайр — босой, в домашней футболке и с растрёпанными после сна волосами.
— Доброе утро, жена.
— Доброе.
— Ты сегодня совсем рано. Я хотел...
— Мне пора на работу.
Она поднялась, ополоснула чашку в раковине и вышла, прикрыв за собой дверь. Кайр так и остался стоять посреди кухни, сжимая в руке небольшую бархатную коробочку с тонким браслетом, который не успел ей подарить.
---
В тот вечер она вернулась к девяти — вымотанная, молчаливая, с планшетом под мышкой.
У двери её уже ждал Данте. Высокий, статный, он смотрел своими серо-голубыми глазами так пристально, словно видел её насквозь.
— Добрый вечер, Элиана.
— Добрый.
Она коротко кивнула и прошла мимо, скрывшись за дверью спальни. Данте остался стоять в прихожей с двумя билетами в театр, так и не успев пригласить её на свидание.
---
Спустя пару дней Элиана снова вышла на кухню ранним утром, но на этот раз её опередили. На столе дымилась яичница, рядом стояли тосты и свежий кофе, а Кайр с Данте сидели напротив и тепло улыбались.
— Доброе утро, жена! — Кайр поднялся ей навстречу. — Мы тут завтрак приготовили. Специально для тебя.
— Спасибо, но я не голодна.
— Элиана...
— Мне правда пора на работу.
Дверь за ней снова закрылась. Кайр и Данте молча переглянулись.
— Не сдаётся, — вздохнул Кайр.
— Мы тоже не сдадимся, — твёрдо ответил Данте.
---
Дни тянулись за днями. Элиана с головой ушла в работу: новые проекты, сложные переговоры, очередные победы. Руководство Совета не скупилось на похвалы, а Маркус Хоук прямо говорил, что считает её своей лучшей ученицей и будущей преемницей. Она принимала комплименты с вежливой, отстранённой улыбкой. О недавнем похищении она не обмолвилась ни словом — ни упрёков, ни жалоб, ни признаний в собственном страхе. И уж тем более ни слова о Кайре и Данте.
Дома по-прежнему царила тишина. Она уходила на рассвете и возвращалась затемно, лишь мельком пересекаясь с мужьями в коридоре. Они всё так же улыбались ей и не оставляли попыток поймать её взгляд, чтобы сказать «доброе утро», «спокойной ночи» или «мы любим тебя». Она по-прежнему не отвечала.
---
В тот день Элиана переступила порог дома только в десять вечера — с раскалывающейся головой и неизменным планшетом в руках.