Я увернулся от наконечника и нырнул вперёд, чтобы лезвие моего Губителя проскользило по древку и собрало желанный урожай из отрубленных пальцев. Вторую руку везунчик успел отдёрнуть.

Застучало выпавшее копьё по камням, улетели пальцы в разные стороны, а лысый истошно заорал, отскочив от меня и схватившись за покалеченную руку.

— Этими пальцами ты выдавил глаза хранителю, который не желал смотреть на чудеса Волха? — ощерился я.

Мне тут же пришлось отскакивать, потому что меченый налетел сзади — его топор как раз собирался обрушиться мне на макушку. Лезвие чиркнуло совсем рядом, но я добавил мощный удар огненным щитом, и черноволосый бросс с криком отлетел.

— Как ты… откуда ты… — теперь заплакал лысый, баюкая руку, — Прости, Хморок!

Я бы поверил в его искренность, если бы здоровой рукой он вдруг не выхватил из-за поясницы короткий метательный топорик и не метнул в меня. Летящую смерть я отбил Губителем, затем, развернувшись, сам метнул топор… только в другую сторону — во встающего меченого. Тот едва успел заблокироваться оружием, когда его снесло с ног.

Продолжая крутиться, я подскочил к лысому и вогнал ему ногу в грудь. Тот успел сгруппироваться, прикрывшись локтями, но улетел на несколько метров.

— Смерть еретику! — на меня снова нёсся меченый, только теперь с моим же топором в руках.

Да-а-а, Бездна… Плохо, когда тебе в служители достаются такие вестники тупости. Не учатся на своих ошибках.

Лезвие Губителя почти опустилось на мой лоб, но вдруг исчезло. С лица меченого тоже исчезла радость, когда он всем весом встретился с подставленным коленом. Кажется, что-то хрустнуло в его грудной клетке, и бросс выкашлял кровь…

А рукоятью появившегося в моей руке Губителя я добавил ему по темечку, и обмякший противник упал мне под ноги.

Я — возмездие…

— Этой рукой ты сталкивал в пропасть стариков? — я наступил на его пальцы и крутанул ногой, слушая хруст костей.

Меченый заорал, но я, вдруг почуяв настоящую опасность, развернулся. Перед лысым уже был почти начертан огненный символ — чертил он его покалеченной рукой, и ему оставалось лишь вытащить из-за пояса пробирку с чем-то…

Мне и так было ясно, что там наверняка концентрированная Тьма, но выяснять я не стал. Лишь коротко взмахнул Губителем, «клинком ветра» рассекая и символ, и самого бросса.

Тот, так и не успев открыть пробирку, лишь распахнул от удивления рот, глядя, как его руки свалились ему под ноги. А потом и туловище, стоящее на твёрдых ногах, сползло и шмякнулось…

— Ты не представляешь… — услышал я угрожающий клёкот за спиной, — С какими силами ты связался… Малу-у-уш. А-а-ргхр!