А моё чутьё ясно намекало мне, что это точно они.

Воины перешли на шаг. Спокойно перепрыгивая по валунам и брёвнам, они приближались ко мне. Их топоры висели на поясе, и броссы с наглостью показывали мне пустые руки — «мол, мы не то, чтобы с миром, просто ты нам не ровня».

Они остановились в нескольких шагах. Бросс по центру, самый рослый — длинные чёрные волосы, обритые на висках, и сплетённые на макушке в толстую косу, уходящую на спину, и чёрная же борода. На одной его щеке красовалась чёрная татуировка, и, кажется, он был помечен символом топора.

Громила был выше меня едва ли не на голову, и я вдруг сообразил, что являюсь не самым высоким представителем своего племени.

Другие двое были чуть его ниже. Один лысый, с длинным шрамом на черепе, чем-то похожим на ирокез, и тоже с бородой, только рыжей. Другой был безбородым, причём со светлыми, как у меня, но волнистыми волосами, просто распущенными и стянутыми на лбу металлическим ободком. Я бы даже сказал, из всех троих… кхм, четверых, включая меня… этот кудрявый был настоящим красавцем.

— Тебе дали шанс, еретик, — бросил меченый и ткнул в меня указательным пальцем.

Я едва не закатил глаза. Ещё один сердобольный… Можно подумать, моя жизнь буквально состоит из таких вот великодушных шансов, которые я, такой злодей, совсем не ценю.

— Шанс? — я усмехнулся, — Продав сородича в рабство?

— Сородич⁈ — они все переглянулись, потом расхохотались.

Я поджал губы, но промолчал.

— С того самого момента, как ты принял травяную ересь, ты перестал быть сородичем, — сплюнул меченый.

— Еретик! — бросил кудрявый.

— Раз уж ты заговорил о родстве крови, Малуш, — открыл рот лысый и повторил, — Волх тогда дал тебе шанс, ведь он суров, но милосерден… А ты не оценил такой подарок судьбы. Поэтому сейчас ты сдохнешь.

Знахарь Волх, получается, руководит этими тремя отбросами? Ну, тогда это всё объясняет.

Мысленно я обратился к душе Малуша, чтобы понять, что он чувствует. И не хочет ли он преподать урок этим трём уродам…

Нет, не хочет. Я не сдержал вздоха, почуяв, как душа Малуша излучает твёрдую уверенность, что этих отморозков надо простить и понять. А может, мне ещё им свою голову протянуть, чтобы они её отрубили?

Ладно, а что Хморок думает?

«Они уже много грехов сотворили, и уверены в своей безнаказанности», — неожиданно ответил бог мрака, — «Стало быть, ты — то самое возмездие, которого так жаждут души их жертв».

Я недобро улыбнулся. Значит, не зря мне чутьё подсказывало, что за душой у этих подонков есть грехи и более тяжкие. Ну да ладно…

— Твой Волх сам давно предал Хморока, поклонившись Бездне, — спокойно ответил я, — И своим шансом он может подтереться!