Свойства бросской крови, напитывающей тело яростью и силой, придавали импульс и мозгам, правда, совсем немного… Но вместо того, чтобы обдумывать дальнейший план, меня тянуло философствовать. Тем более, мне надо было двигаться к северному склону, к хижине целительницы Евфемии, поэтому время позволяло.

Странно это всё получалось, в варварском теле. Вроде бы и магистр… но в то же время магию в сражениях плохо получается применять. Скорее всего, это из-за позднего пробуждения — дети настоящих магов пользуются ей с самого рождения, магия для них как третья рука.

Это же тело привыкло полагаться только на себя или верный топор, и буквально противилось применению каких-то неясных способностей, которые ещё и время от времени могут подвести. Ладно хоть «огненное яйцо», которое я ловко научился деформировать в щит любой формы, консервативный бросский разум не отторгал.

И «клинок ветра», насколько я понял, очень даже понравился варварской сущности… Да она вообще без ума от него! Махнул — и посеял разрушения. И больше ничего не надо!

Такая магия по душе любому варвару. Один взмах — и готово. И не надо этих дурацких пассов руками, или утомительного рисования магических символов в воздухе… Какого хрена, если за это время можно снести головы врагам и так?

Может, поэтому так и получалось? В бою я чаще действую, как обычный бросс, с трудом внедряя магические приёмы, которыми может похвалиться при должном старании даже обычный послушник… Но иногда применяю вот такой вот вихрь, который срывает с лица земли горные вершины, грозясь похоронить под собой целые города.

Вот такая вот философия о магических крайностях рождалась в моих бросских мозгах в то время, когда вся кровь прилила к ногам и бурлила там, гоняя моё тело по горам.

И если мой опыт Всеволода призывал к настоящему магическому искусству, к изяществу, то… Смердящий свет! «Какое, на хрен, изящество⁈» — сразу возмутились в ответ варварская кровь и дремлющая где-то душа Хморока, прародителя всех броссов.

Изящество своё оставь дворцовым прачкам, которые в тазу стирают царские портки… А настоящий бросс этого не приемлет! Хотя заклинание, стирающее целые горы, себе оставить можно.

Враги, погребённые в Углеяре, больше не огрызались, хотя я прекрасно понимал, что большая часть, которая ещё даже не зашла в деревню, осталась жива. Лучевийцы готовились к осаде, но большие отряды стесняли узкие горные дороги, и выход к Камнелому затягивался.

На месте кнеза, если бы он был чуть более готов к войне, я бы занял оборону уже в предгорьях… Но случилось то, что случилось, и теперь приходилось думать, как быть дальше.