Я не выдерживаю, шагаю к ней. Меня уже не царапает, а раздирает в клочья. Хочется схватить её за плечи и встряхнуть хорошенько. Вытрясти всю дурь из её головы. В этот момент к нам подходит её спутник. Я стреляю в него враждебный взгляд, но он смотрит исключительно на Адель, причём так, что мне хочется его убить.

— Ада, всё хорошо? — спрашивает он, поднимая на меня взгляд исподлобья.

— Да, — она натянуто улыбается, а затем вновь обращается ко мне. — Мне больше нечего тебе сказать, Марк, — вымученно выдыхает моё имя. — Прошу только об одном — оставь меня в покое. Последние полгода я жила тихо и спокойно. Пожалуйста, пусть это так и останется.

Убираю руки в карманы брюк и сжимаю их в кулаки. В груди огнём полыхает. В отличие от Адель, которая жила тихо и спокойно, последние полгода я едва выносил своё существование. В чём-то винил себя, в чём-то ненавидел её. Но всё оказалось ложью. Самым настоящим предательством.

Это чертовски жестокая игра, Ада. У тебя не было никакого права решать за нас двоих.

Она надевает куртку, больше не глядя в мою сторону, и быстро уходит. Буквально сбегает от меня. Снова. Её парень торопится следом, а я даже пошевелиться не в состоянии.

«Я не хотела для своего ребёнка такого отца, как ты…» — Слова той единственной женщины, которую я хотел видеть матерью своих детей.

Дьявол… Как не прибить её, и одновременно самому не сдохнуть?!

В конце концов, это не ей решать! Что бы между нами не произошло, каким бы говнюком я для неё не был, она не могла так поступать…

Резко срываюсь с места, выхожу в уличный холод прямо в пиджаке, и ищу Адель взглядом. Я не могу снова её упустить, как бы жестоко она не била словами. Тем более сейчас, когда я узнал правду. Вижу её силуэт в круговороте порхающих снежинок. Адель идёт по тротуару к парковке. Я сбегаю по лестнице, чувствуя, как холодные хлопья попадают за шиворот, но снег меня волнует сейчас меньше всего. Изнутри гораздо холоднее.

— Адель!

Ада не оборачивается. Лишь ускоряется, проскакивая между рядами к автомобилю, который отчищает от снега долговязый парень. Справа едет машина, Адель её не видит между рядами, и даже не смотрит в ту сторону. У меня кровь стынет в жилах. Я срываюсь на бег и кричу:

— Ада, СТОЙ!

Поздно. Раздаётся глухой скрежет шин по снегу, пронзительный гудок, и короткий испуганный вскрик. Несмотря на небольшую скорость, водитель не успевает затормозить, и Адель резко заваливается на капот, а потом скатывается с него, падая в снег.

Подбегаю к ней раньше, чем из машины выскакивает водитель, и падаю рядом на колени. Адель лежит на спине, обнимая свой живот руками и хватает ртом воздух. На её лице застывает болезненная гримаса, от которой душа уходит в пятки.