Адель резко останавливается, словно врезается в невидимую стену. Понимаю, что она заметила меня, но не могу оторвать глаз от её живота. Он же огромный!

Мать твою, она беременна! Глубоко беременна!

Всё-таки моргаю. Как последний дебил не могу собрать мысли в кучу, в голове самый настоящий взрыв мозга.

Не сделала аборт! Соврала! Только кому рассчитывала соврать? Мне? Или Алисе?

Медленно поднимаю взгляд на бледное лицо Адель. Уверен, моё сейчас ещё белее. Я в полном ауте.

Решительно шагаю к ней, не сводя с неё глаз. Кажется, что в холле остались лишь мы вдвоём, остальные вымерли, как динозавры. Ада сжимается от каждого моего шага, накрывает дрожащими ладонями свой живот, словно защитить пытается. Только от кого? От меня?

— Привет, — произношу хрипло, останавливаясь в метре от неё.

Она молчит, лишь едва заметно кивает, а я со свистом выдыхаю, пальцами сжимая переносицу.

Чёрт возьми, может, я сплю?!

— Самое время поговорить, Адель. Надеюсь, ты это понимаешь не хуже меня.

Адель качает головой, отступая на шаг, в синеве её глаз тёмным штормом плещется тревога. И тут меня бьёт понимание простой истины — она бы ничего не сказала, даже после рождения малыша…

— Марк, я… — произносит дрожащим голосом. — Не нужно, пожалуйста…

— Ты серьёзно? — переспрашиваю растерянно и одновременно зло. Я просто не могу поверить в происходящее.

— Да, — отвечает твёрдо. — Пусть всё останется так, как было до этой встречи! Прошу тебя. Так будет лучше.

— Для кого лучше? — Мои губы едва шевелятся, а глаза вновь опускаются к огромному животу.

Её слова и тон, которым они были сказаны, режут по живому. Когда первый шок отступает, во мне всё закипает от гнева. Адель намеренно меня обманула. Лишила возможности знать, что у меня растёт сын или дочь. Я не увидел бы их первые шаги, не услышал бы первое слово. Ведь если бы не эта случайная встреча, я бы ничего не знал…

— Для всех, — кивает уверенно. — Но в первую очередь для моего ребёнка.

Моего ребёнка…

Царапает изнутри до белёсых пятен перед глазами.

— Ты решила это единолично? Или помогла Алиса? — спрашиваю глухо.

Я пытаюсь понять, разобраться в жестокости её лжи. Я даже не знаю, что бьёт по мне сильнее — реальный аборт, или то, что он оказался выдумкой.

— Алиса здесь ни при чём. Я солгала, потому что не хотела для своего ребёнка такого отца, как ты, — убивает словами. — Наша связь была ошибкой с самого начала…

Прикрываю глаза, чувствуя, как леденею изнутри.

— Если бы я узнала о твоей жене раньше, чем о беременности, то… — Адель затихает на мгновение, вдыхает полную грудь, словно набирается смелости, и бьёт ещё больнее: — То ни за что не рассказала бы тебе о ребёнке.