— А ты, твою мать, достойна?!

— Марк, я всё исправлю…

— Заткнись, Алиса! Просто заткнись, пока я тебя не придушил.

Меня колотит. По-настоящему лихорадит, я как в аду. Только не горю, а сдыхаю заживо. Моя догадка подтверждается. Адель действительно звонила Алисе ещё три дня назад с левой сим-карты. А ещё присылала сообщение с реквизитами своего заграничного счёта. Пока мои люди проверяют информацию, шерстят каждую больницу и частную клинику, на почту жены приходят файлы. Их открывают при мне, пока Алиса сидит притихшей мышкой в углу кабинета нашего общего дома. Смотрю на заключение врача, и земля медленно уходит из-под ног. Разверзается, приглашая шагнуть в преисподнюю.

Адель сделала аборт.

Я сжимаю кулаки до хруста костей. Воздуха в лёгких нет, и не вздохнуть, настолько меня прошибает. Я словно снова стою у чёртовой двери спальни, где услышал разговор жены, и переживаю всё заново. Каждое мгновение, по кругу, без остановки. И это убивает хуже самого страшного яда.

— Проверьте всё, — я не узнаю свой голос, настолько безжизненно он звучит.

К вечеру информация подтверждается. Адель действительно проводили процедуру в клинике за день до того, как она прислала заключение от врача Алисе. Меня наживую разрывает на части, я даже пошевелиться не могу.

— Это ещё не всё, — говорит Тим, отводя взгляд. — На заграничный счёт Мироновой поступила крупная сумма денег. Ваша жена недавно списала со своего благотворительного фонда ровно такую же сумму на послеоперационную реабилитацию ребёнка за границей. Мы проверили данные — ребёнок жив и здоров уже больше года.

Значит, две суки сговорились за моей спиной. Одна сука, у которой нет ничего святого, купила убийство моего ребёнка, а вторая, которая с пеной у рта кричала, что её невозможно купить, продалась. Смотрю на документы, и ни черта не вижу. Я в полной темноте, из которой не выбраться. Да и не хочется больше даже пытаться.

— Мы пробили IP-адрес, с которого вашей жене пришло письмо. По нему найдём Миронову…

Поднимаю на Тима отрешённый взгляд и качаю головой. На кой чёрт мне теперь этот адрес? Чтобы приехать и порвать её на куски, как она поступила с нашим ребёнком в своём животе?

А ведь я, было, поверил, что Адель хоть чем-то отличается от остальных. То, как она тряслась передо мной, уверяя, что боится за малыша, когда я повёз её в больницу. Я бы отдал ей всё, если бы не сбежала, если бы только осталась со мной и родила.

Дрянь. Такая же, как моя жена.

— Можете не продолжать. Вы свободны, — прохрипел низко. — Адель мне больше не интересна.