Из изнуряющего самоедства меня вырывает звонок телефона. Я вздрагиваю и перевожу немигающий взгляд на дисплей. Звонок от Марка. Надпись внизу экрана режет в глазах и прицельно бьёт в сердце. В моём телефоне он записан, как «любимый». Со вздохом беру телефон в руки и сбрасываю. Я понимаю, что должна сказать свою позицию и поставить точку, но сейчас у меня на это нет сил. Мне слишком больно и плохо в той действительности, в которую я рухнула этим утром. Я боюсь разреветься и унизить себя ещё больше. Хотя, куда уж больше! Звонок повторяется, за ним ещё и ещё. Я успеваю подумать, что у директора компании слишком много свободного времени в разгар рабочего дня, но телефон внезапно стихает и молчит до самого вечера.

К шести приходит Дашка. Она весело щебечет с подругой по телефону и не сразу меня замечает. Лишь когда укладывает свои лодочки на прибранную обувную полку, настороженно оглядывается. Я улыбаюсь одними губами и машу ей растопыренной пятернёй.

— Ладно, Олесь, я позже тебе наберу. Домой только зашла, надо расчехляться! — Она прерывает звонок и с радостным писком подрывается ко мне. — Адочка, ты не представляешь, что сегодня произошло!

Вряд ли её новости окажутся более волнительными, чем мои собственные, но я с интересом уточняю:

— И что же произошло?

— Меня повысили! Ты представляешь?! Я теперь первый специалист по договорной работе и руководитель группы!

Я замираю, чувствуя, как по коже расползаются холодные мурашки.

— Ого! — всё, что мне удаётся из себя выдавить.

— Ага! — передразнивает сестра. — Утром, когда меня директор к себе вызвал, с меня градом семь потов сошло. На трясущихся ногах ковыляла и думала, что я не так сделала, где успела накосячить. А тут такая новость! Я до сих пор в себя прийти не могу! Ты знаешь, какой у меня теперь оклад будет? Да мы с ипотекой расплатимся лет на пять раньше, если так дело пойдёт.

Я молчу. Вроде как должна радоваться за сестру, но почему-то не получается. Мне кажется, что Марк сделал это специально, а может, я себя и накручиваю. Моя сестра умничка и вполне заслуживает повышения, а я сейчас в таком состоянии, что готова списать всё что угодно под свою любовную связь.

— А куда делась ваша мегера?

— Так уволилась же, я разве не говорила? — отмахивается Даша, не замечая моего подавленного тона. — Видишь ли, я когда с больничного вышла, после ангины, она какая-то странная была. Суетилась всё, пыхтела, изображала бурную деятельность. В последние месяцы Марк Константинович почему-то уделял ей особое внимание, за работой всего отдела следил так, что и вдохнуть спокойно не получалось. Недели две назад вызвал мегеру к себе и о чём-то долго беседовал. Вернулась она вся зелёная, молча написала заявление по собственному желанию, и её отпустили даже без отработки. Мы с девчонками её уход в кафе праздновали, и гадали, кого нам теперь в руководителя поставят. Ставки делали на Антипова, из юридического, я рассказывала тебе про него, красавчик такой с двумя высшими. Он мне как-то помогал в одном процессе, но… ладно не суть! Ада, я тебе клянусь, когда меня вызвали к директору, у меня вся жизнь перед глазами пронеслась. Думала, меня сейчас тоже на ковёр поставят и взашей с работы погонят, как мегеру! А он мне — должность руководителя! А-а-а!