Василий слушал, открыв рот, кивал торопливо, хотя многие слова для него стали откровением. Какая «череда»? Какое «проветривание»? Ведь врач ничего такого не велел. С этим медицинским субъектом мы ещё разберёмся! Чую, что он здесь напортачил! Как можно просто отдать семимесячного младенца двум кормилицам? Управляющие тоже хороши! Но это уже мой недосмотр. Слишком понадеялся, что Амбодик успеет вернуться и всё будет хорошо.

— Всё понял, Ваше сиятельство, — зачастил Вороблёвский. — Сделаем тотчас. Только доктор говорил, что главное — покой. Нельзя тревожить ребёнка и шуметь.

Так это само собой разумеющееся. Послал же бог этого коновала! Понимаю, что начинаю беситься, поэтому делаю несколько дыхательных упражнений для успокоения.

— Где этот доктор? Там же, в малой зале?

— Точно, Ваше сиятельство. Ждёт вашего решения.

Вишневский всё так же сидел в кресле — бледный, с подрагивающими руками. Увидев меня, он вскочил и спрятал дрожащие ладони за спину. Однако я успел обратить внимание на тонкую тёмную полоску под ногтями. Сука! Спокойствие улетучилось вмиг. Грязные руки могут быть у крестьянина или конюха. Но это недопустимо для повара и тем более врача. Я ведь уже устал писать о гигиене в газете. Скоро люди начнут трястись от упоминания необходимости мыть руки и выращивать картошку. Вот такой у меня бзик.

— Рассказывайте, Дмитрий, — стараюсь выдерживать ровный тон.

— Ваше сиятельство, я всё делал, как учили. Наблюдал за Анной Ивановной, чтобы она гуляла на свежем воздухе и правильно питалась. Но ей внезапно стало плохо, а затем начались схватки. Они продолжались половину суток, потом случились роды. Далее было обильное кровотечение, которое я пытался остановить. Но ничего не помогло. Началась горячка, продлившаяся более двух дней. И так получилось…

— Какие процедуры вы ещё проводили?

— Я вручную отделил плаценту, как того просил доктор Амбодик-Максимович. Именно она могла стать причиной воспаления и жара, — с небольшим запозданием ответил Вишневский. — Также я обработал раны раствором, оставленным именно для этого случая. Но…

Ну, хоть так. Чего там с плацентой, не знаю. А вот раствор для обработки ран осенью привезли из Швеции. Оказывается, его недавно получил знакомый Горюшкова — Вильгельм Шееле. Тот интересовался статьями ван дер Хека и дю Пре. Потом всплыл Степан. Так и завязалась переписка между моими учёными.

Когда я понял, о чём речь, то сразу затребовал революционный для этого времени раствор. Ведь антисептик — это не только средство от отравления. Препарат помогает при ожогах и лечении ран. По крайней мере, Амбодик и Ян быстро провели исследования, предложив использовать его в том числе для борьбы с родильной горячкой, от которой массово умирали женщины.