В кабинете повисла напряжённая тишина. Понятно, что речь идёт о приказе. Только наша императрица так привыкла лавировать, что давно забыла, как говорить правду.
— Ваше Величество, — продолжаю выдерживать изначальную манеру поведения, — я верный слуга России. Мои предприятия работают на благо государства. За мой счёт осваиваются новые земли, открываются школы и больницы. Я не давал повода усомниться в своей преданности. Но личная жизнь потому так и называется, что решение должно оставаться за человеком, а не за внешним влиянием.
— Никто не сомневается в вашей верности, — холодно ответила императрица.
— Тогда почему вы настаиваете на браке с Волконской?
Екатерина посмотрела на меня изучающим взглядом. Наконец-то в нём появилась искренность. Значит, маски сброшены? Или снова начнёт юлить?
— Ответ очевиден, граф. Даже самые верные иногда забывают, что они — слуги, — наконец произнесла она. — Вы ведёте себя излишне вызывающе, граф. Но не стоит забывать, что вы живёте в обществе и должены это учитывать. Ваше состояние и положение родились не на ровном месте, а благодаря предкам, которые понимали очевидные вещи. Но вы даже сейчас сразу ответили отказом своему монарху, не попытавшись отсрочить решение. Это уже не дерзость, а вызов, Николай Петрович. Дам вам хороший совет: не искушайте судьбу лишний раз. Ведь обычно всё возвращается сторицей.
Забавно слышать морализаторство от убийцы, узурпаторши и абсолютно аморальной персоны. Екатерина — не дура и много общается с разными людьми. Судя по злому взгляду, она поняла невысказанную насмешку.
Значит, маски действительно сброшены, так даже лучше. Только мадам сама себя переиграла. Сейчас не времена Петра, и правитель не может заставить аристократа жениться. Думаю, весомая часть общества займёт мою сторону, пусть и негласно.
— Я уже ответил. Нет. Но вы можете не сомневаться в моей верности.
Потёмкин издал неопределённый звук, похожий на смешок.
— Что ж, — Екатерина не стала играть, продолжив хмуриться. — Тогда мы не смеем вас задерживать. Но помните: у каждого терпения есть предел.
Январь 1775 года. Санкт-Петербург. Окрестности Валдая. Российская империя
Задержаться в столице у меня не получилось. Как и ожидалось, сразу пошли слухи о моей размолвке с князем Волконским, сдобренные изрядной долей домыслов и лжи. Затем придворным подкинули ещё пару тем для обсуждения, связанных с якобы начавшимися проблемами с «Русской торговой компанией» и «Сырьевым товариществом».
Хорошо, что Скавронский и Иван Воронцов отнеслись к происходящему с пониманием, даже с иронией. Мартын Карлович удивил меня высказыванием, что начавшийся шум, наоборот, на пользу общему делу. Мол, если екатерининская клика начала бесноваться, напав на наши проекты, то они точно успешные. Значит, придётся ждать притока новых серьёзных акционеров, а всякому жулью дорога в компании перекрыта навсегда. Вот такие выверты придворной жизни.