Только волею судьбы мне удалось нарваться на клинического идиота, строящего из себя врача. Чувствую, что меня начинает поглощать холодная ярость.

— Инструменты кипятил? — спрашиваю Дмитрия приближаясь.

— Не успел… схватки начались стремительно…

— Руки мыл раствором?

— Ваше сиятельство…

— Отвечай, мразь! — шиплю ему в лицо.

— Нет, — выдохнул доктор отшатнувшись. — Не успел.

Ублюдок! Ведь это он убил Анну! Горячка могла случиться от чего угодно, но эта пародия на доктора обрабатывала раны грязными инструментами и немытыми руками. Наверняка у неё были шансы, пока не помог этот коновал. Судя по забегавшим глазкам, Вишневский всё прекрасно понимает. Он — преступный разгильдяй, или сознательно нарушал инструкции, как сотни его коллег, не принявших методику ван дер Хека. А ведь фламандец с первого дня приезда в Россию начал вести статистику, публиковал её в газете и отправлял в Академию наук. Позже к нему присоединились другие московские врачи и Амбодик. А тут…

Я ударил Вишневского резко, со всей накопленной злостью, буквально разрывавшей меня изнутри. Хрустнули хрящи, брызнула кровь из носа, и Дмитрий рухнул на пол. Второй удар ногой пришёлся в челюсть, выбив ему два зуба. Доктор мерзко заверещал, закрывая лицо руками.

— Ты убил её! — рычал я, нанося удар за ударом. — Своей ленью! Своей тупостью! Своим невежеством! Сука!

Доктор уже не кричал, а хрипел, пытаясь закрывать голову.

— Барин, остановись! — Ермолай повис у меня на плечах.

— Не лезь! — пытаюсь вырваться из крепкого захвата.

К дядьке присоединился словак, и они вдвоём оттащили меня от скулящего существа.

— Убьёте ведь, — попытался призвать к разуму фон Шик.

— Плевать! — рычу в ответ.

— Нельзя! За убийство — ссылка! Ваши враги такого не оставят, — зашептал мне в ухо Ермолай. — И этим Анну Ивановну не вернуть.

Меня снова будто выключили. Был человек — и вдруг превратился в бездушную куклу.

— Уберите его, — сказал я глухо, не узнавая собственного голоса. — Чтобы глаза мои его не видели.

— Куда прикажете? — тут же отозвался фон Шик.

— Закройте где-нибудь. Ну и воды дайте, пусть умоется. Разберусь с ним завтра.

Надо бы посадить на цепь этого урода с бегающими глазками, где затаилась ненависть. Как я сразу не распознал, что он и не собирается выполнять возложенных обязанностей? Просто был занят делами и упустил. А ведь сразу имелись моменты, по которым можно было сделать правильные выводы. Но я понадеялся на мнение Амбодик-Максимовича. Только доктора — люди, погружённые в свои заботы, и часто пропускают очевидные вещи.

Тем временем Ермолай подозвал слуг. Вишневского подхватили под руки и поволокли прочь. Он пытался что-то мычать и требовать, но кого интересует мнение убийцы.