С трудом придя в себя, я велел закладывать свежих лошадей, не глядя на собственную усталость. Дядька было возразил, но потом прикинул будущий маршрут, оценил погоду и согласился. Мол, если не попадём в снегопад, то сможем проскакивать по две ямские станции в день, а там уже Москва близко. Кортеж разделился. Мы выделили два возка. В первом ехал я, Ермолай, фон Шик и Федот. Во втором — Антип с охраной. Оставшиеся сани в спокойном режиме поедут следом.

А наши возки понеслись вперёд, подскакивая на ухабах. Ехали мы быстро, но без спешки. Я потихоньку успокоился, осознав, что можно разбить транспорт и потерять гораздо больше времени. На ямских станциях меняли коней, люди нормально ели и отдыхали. В любом случае нет смысла ехать ночью. Но мы всё равно удвоили скорость.

Мне же было невыносимо. Иногда удавалось забыться кратким сном. Но я тут же просыпался от непроходящей душевной боли. Сердце стучало как сумасшедшее, а ногти впивались в ладони до крови. Впервые в жизни я по-настоящему молился. Не теми словами, что произносят в церкви, а своими, шедшими из глубины души.

В голове проносились обрывки наших разговоров, смех и взгляд Анны, обещавшей ждать. Я ведь почувствовал неладное, когда уезжал. Но отогнал тревогу, убедив себя, что всё обойдётся. Как же я был глуп! Все мои дела, встречи и интриги — что они значат теперь? Ничего! Шелуха! Никакой банк или паи в компаниях не заменят мне её, если случится непоправимое. Возок трясло, а я твердил про себя: «Только не умирай. Как мне без тебя жить? И зачем?»

За сорок вёрст до Москвы начался снегопад, и дорогу замело так, что кучера советовали переждать. Я вылез из кибитки и некоторое время осматривал окрестности. Нет, ехать в такую погоду — просто самоубийство. Поэтому было решено заночевать на станции. Кто бы знал, чего мне стоило дождаться утра.

Небольшой кортеж двинулся в путь до рассвета, так как погода смилостивилась и снег перестал идти. Однако дорога была просто чудовищной. К полудню мы буквально прорвались к последней ямской станции перед Первопрестольной, быстро сменили коней, выпили горячего чаю и рванули вперёд. Благо ближе к городу колея была уже накатана, и возки понеслись с нормальной скоростью.

Наконец вдали показались очертания Кусково. Дым из труб, заснеженные крыши, знакомый шпиль и тишина — зловещая, выжидающая. Это я так себя накручиваю. На самом деле люди жили обычной жизнью, дорога оказалась с достаточно оживлённым движением.

Возок подлетел к дворцу и не успел остановиться, как я спрыгнул на ходу, едва не подвернув ногу, и бросился к входу.