— Мария Владимировна Сутягина, происходит из купеческого рода города Ярославля, — после слов курляндца капитан дёрнулся, будто от пощёчины. — Вдова. Проживает около Лиговского канала в своём домике, недалеко от которого держит две лавки. Трое детей, двое из которых рождены в последние пять лет. Только вот какая странность! Наша купчиха овдовела сразу после рождения первой дочери. Знаешь, в последнее время столица страдает от пожаров. Не бережёт себя народ: то свечу не погасит, то затворку печи плохо закроет. Особенно жалко, когда детишки малые и невинные горят. У меня сердце кровью обливается, когда я слышу такие новости.

Признаюсь, меня аж пробрала дрожь от тихого и безэмоционального шёпота Генриха. Однако хватило ума не показать удивления. Стоящие рядом Федот и фон Шик тоже сделали морды кирпичом. Зато профессиональный палач слушал разведчика с удовольствием. Видать, ловил чувства испугавшегося Осташкова.

— Вы не посмеете! Это не по-божески, сие есть дьявольское деяние. Всех нас ждёт высший суд, там спросят за всё! — зачастил капитан, поймав мой взгляд.

— А когда ты нарушал дворянскую честь, убивал людей, в том числе детей, по наущению Гришки, то о суде думал? — разведчик предвосхитил мой вопрос. — Ну? Будешь говорить? Или поедем в столицу и навестим милый домик?

Неожиданно главарь разбойников сломался. Нет, Осташков не кричал и не пытался купить свою жизнь. Он лишь сказал:

— Я всё расскажу, после того как граф Шереметев даст слово не трогать мою… Марию Сутягину и её детей.

Увидев мой кивок, капитан заговорил, при этом его лицо стало серым, как у покойника. Из него будто ушла жизнь. Курляндец сразу уловил момент и начал задавать подготовленные вопросы. Признаюсь, ответы меня порадовали и удивили. Теперь у нас есть вся информация: имена подельников и жертв Гришки, даты, места акций и много деталей.

Минут через двадцать, когда народ начал замерзать и пританцовывать на морозе, к нам подошёл Ермолай. Дядька сторонился подобных дел, поэтому взял на себя организационные моменты. Значит, кортеж готов к продолжению движения.

— Думаю, это всё. Многое мне известно, остальное добудем в процессе слежения, — произнёс невозмутимый фон Бер и тут добавил: — Этого в расход?

Смотрю на безучастного Осташкова, пытаясь уловить ускользнувшую мысль.

— Значит, Потёмкин занимает деньги через третьих лиц, а также продаёт винные откупы Выродову? — спрашиваю капитана. — И ты три раза ездил за деньгами?

Вопрос прозвучал негромко и безэмоционально, но Осташков сразу вскинулся, посмотрев на меня: