Первый товарищеский матч — в гостях у итальянцев, первого марта. Потом — игры у нас. После — опять сборы и товарняк в Германии. И все лето — бешеное: мотаться в Европу и обратно, а связи-то с Союзом нет: железный занавес!
— Мы справимся, — улыбнулась девушка. Жена. Мать моего будущего ребенка.
Второго января Рина нанесла визит вежливости матери и родственникам, никому из них ничего не сказав о своей беременности. А новогодние каникулы мы провели вместе, сперва дома, потом поехали в Москву, наряженную и сияющую. Посмотрели шоу голограмм на манежной площади: известные певцы и музыканты были, как живые, в том числе те, кто не дожил до наших дней. Походили по музеям и достопримечательностям.
Погода стояла праздничная: небольшой мороз и снег, много белого пушистого снега. Рука любимой женщины в моей руке. Детишки в разноцветных куртках, использующие дорожку как каток, скоро и у нас будет такое маленькое чудо.
В первые дни после того, как узнал об интересном положении Рины и предчувствуя скорую разлуку, я излишне опекал жену: не устала ли? Давай присядешь, отдохнешь. Не замерзла ли? Она терпеливо объясняла, что беременность — естественное состояние, а не болезнь, чувствует она себя великолепно, но я все равно тревожился. Хотелось провести с ней все свободное время — я винил себя за то, что в такой ответственный момент буду за границей и даже не смогу позвонить ей, когда захочу: железный занавес, все дела.
Рина отшучивалась, что чем больше препятствий, тем ценнее приз, она меня два года ждала, уже надежду потеряла, так что полгодика как-нибудь потерпит.
Но легче не становилось. Вот сегодня проснулся утром, как привык, в семь, посмотрел на нее спящую, и захотелось послать все к чертям. Как же сложно выбирать из двух добр! «Да и нужно ли выбирать? — подал голос здравый смысл. — Это просто глубинные инстинкты: нужно оберегать свою самочку, чтобы конкуренты чего плохого не сделали. Но мы-то не звери, да? Не случится ничего плохого, успокойся».
Только закончились новогодние каникулы, и началась беготня. Сперва — медосмотр по месту жительства, который длился два дня, в том числе — энцефалограмма, МРТ головного мозга, дабы на начальном этапе выявить одаренных и не тратить время и ресурс, все равно их выявят и не допустят к играм.
Обследование проходили только те «титаны», кто получил вызов в национальную сборную: я, Микроб и Сэм. Самату бояться было нечего, он-то нормальный. Я уже ЭЭГ проходил и знал, что меня выявить реально, только когда я сознательно, так сказать, перехожу в другой режим. Может, и у Федора так же, но уверенности в этом не было, я-то — скульптор, а Микроб, выходит, — мое творение.