И тут в раздевалку ворвался Витаутыч. Он ничем не показывал волнения, но над ним словно витало невидимое грозовое облако, потрескивало разрядами.
— Саня, тебя приглашают на беседу люди. Очень серьезные люди. — Он кивнул на дверь. — Они ждут.
Я напрягся. Неужели проверка на избранность? Ну пусть, я «лучшего» не включал, обнаружить во мне одаренного непросто, а телепатов обманывать меня Семерка научила.
Или тут что посерьезнее? Не стал бы Витаутыч ни с чего нервничать.
За мной пришли. Готовься, Александр Нерушимый!
Никогда такого не было, и вот опять. Вспомнилось, как перед Новым Годом в квартиру ввалился спецназ. Хуже, чем тогда, точно не будет, но от напряжения свело плечи. В этот раз, скорее всего, пришли из Безопасности Родины.
Я посмотрел на побледневшего Микроба, на Гусака, у которого на лице проступило отчаянье. Больше всего на свете он боялся, что меня устранят, и некому будет ему помочь.
— Все будет хорошо, — проговорил я, особо себе не веря.
— Пиши Дарине, что задержишься, — посоветовал Тирликас и поджал губы, глядя в сторону. — Разговор может затянуться.
А вот теперь стало стремно. Кто там меня ждет?
— Тебе придется прокатиться с ними, — уточнил Тирликас.
— Прекрасно! — выдохнул я, посмотрел на Димидко.
— Что им нужно? — не выдержал тренер. — Почему именно он, а не я? Он не принимает решения!
— Там, — Тирликас закатил глаза, указывая наверх, и процедил: — виднее. Я не в курсе.
Мне подумалось, что раз пошла такая пьянка, может, тогда правильнее по-серьезному проститься с Риной? И ведь не спросишь у Витаутыча прямо сейчас.
Лев Витаутыч протянул руку и скомандовал:
— Идем.
Я поплелся за ним. Он, не спрашивая разрешения, забрал мой рюкзак и перед выходом из раздевалки переложил глушилку себе в сумку.
— Что за нафиг? Кто меня хочет видеть? — шепнул я.
Тирликас не ответил — то ли не имел права, то ли осторожничал. Кто-то очень и очень серьезный. Уж не тот ли, кто желает проигрыша «Титану». По всему выходит, что так. Мне поставят условия, нарушить которые я не смогу. Но почему я, а не Димидко или Тирликас?
Спрашивать я не стал, просто не успел: на выходе из спорткомплекса нас ждали двое: одному лет сорок, лысеющий, коротко стриженый, ростом с Микроба, но плотный; второй азиатской наружности, лохматый, вряд ли ему больше тридцати, высокий, тонкий, одетый в синий кардиган и коричневые вельветовые штаны.
Я прислушался к их желаниям и ощутил… Меня словно в висок ударили, и в тот же мин азиат улыбнулся и сразу преобразился, появилась в его внешности некая анимешность, граничащая с мимимишностью.