Они все ждали случайных гостей, чтобы убить их и выпотрошить. А меня не трогали…

И так я устал встречать их противные рожи, что задумал убить! Или хотя бы попробовать. Ну, невозможно это – жить с ними на одной земле!

Я решил, что сначала попытаюсь пристукнуть того, кого встретил первым, – чужака в белом саване.

Для этого я стянул у отца тяжёлый разводной ключ

и пошёл к тыквенному полю. Там уже не осталось урожая. Только голая, мокрая земля. И тот чужак неизменно торчал в грязи, как оловянный солдатик.

Я иду к нему, весь дрожу. И он трясётся. Смотрю в его лицо, но не могу чётко разглядеть – оно даже с близкого расстояния выглядело смазанным.

Холодная рукоять монтировки нагрелась в руке. Из глаз, из носа, изо рта текли розовые ручейки. Это стало уже привычным делом. Такое всегда случалось в присутствии тех существ.

И вот, почуяв опасность, страшилище начало двигаться. Из-под савана полезли длиннопалые руки. Я влепил ему по роже со всей силы. А он толкнул меня в скользкую грязь. Думалось: вот сейчас и окончится моя жизнь. Но тот хрен не успел ударить снова.

Я откатился, а его острые пальцы воткнулись в землю.

Эта розовая жидкость, что текла из меня, всё перемазала. Она была и на руках, и на разводном ключе.

И я влепил чужаку снова. Его лоб треснул. В ране закипела слизь. Он весь задёргался, как в приступе. Тело под саваном стало ходить волнами. Ну прямо как гусеница, попавшая в огонь. Тощие руки метались во все стороны.

А я встал на колени и начал его добивать. Слёзы падали на него кляксами. Чужак плавился и всасывался в мокрую землю, пока совсем не растворился. Я смешал его с грязью!

И тогда пришло понимание: что дело-то не в оружии и не в силе ударов, а в моих слезах. Это особая секреция, данная мне, чтобы убивать таких вот гадов.

Всё вышло проще, чем представлялось. Стоило только решиться.

Я почувствовал в себе силу. Понял, что могу стать опаснее всякого зла. Пусть оно трепещет передо мной!

С того дня началась моя охота. Прежде всего я перебил тех, кого уже встречал. Чтобы уничтожить мерзня в щучьей заводи, мне даже не пришлось мочить ноги. Я просто расстрелял его камнями из рогатки, перемазав их слюной. Скользкий чужак сдулся, как шарик, и расплылся по воде.

А того мешковатого из сторожки я распорол на лоскуты складным ножичком. Он, конечно, сопротивлялся, но совсем недолго.

Потом я нашёл ещё одного чужака в катакомбах бывшего инженерного корпуса. Он валялся на полу, прикидываясь пустым комбинезоном химзащиты.

Муляж «Скафандр» – второе поколение.

Только был он из грязно-жёлтой кожи. Лежал такой мятый, как брошенный.