Всю ночь меня рвало. Розовая слизь выходила целыми комками.

Так функция покидает тело носителя.

Я будто изверг из себя нутро убийцы и тут же стал прежним собой. Жалким ни на что не способным недомерком. Чутьё на чужаков пропало. А может, они просто закончились?

Сколько я потом не ходил по разным местам – ни одного не встретил. Жизнь утратила всякий смысл. И единственный, кто мог бы подтвердить мои слова, ушёл в небытие.

Следующие годы прошли, как фильм на ускоренной перемотке. Выпускной, одна работа, другая, потом вообще никакой… Я знал, что если не заведу новых знакомых, то неизбежно останусь один. Но просто позволил этому случиться.

Сначала не стало матери, а потом и отца. Я один-одинёшенька в пустой квартире. Что у меня осталось? Гитара с порванными струнами

и тяжёлые воспоминания, которых никогда не стереть. У меня всё позади. Я пытался принять свою обычность, но не сумел. Поэтому прихожу сюда посмотреть на спасённых людей… Я когда-то остановил вторжение, а мне за это никакой благодарности. Одна только горечь и скорбь. Я сделал всё, что мог, и судьба отправила меня на свалку. Списала, как отработанный материал: ты выполнил свою функцию – теперь гуляй, делай всё, что хочешь. Но я не хотел делать ничего другого! Мне нравилось быть не собой, а чем-то большим!.. Вот тебе совет: брось ты свою подружку, которая теперь бьёт муляжей вместо меня. Живи простую жизнь. Попробуй научиться её ценить. Раз я не смог.

* * *

Закончив свой рассказ, бродяга поднялся со скамейки, порылся в кармане куртки и достал зажёванную по краям фотографию. Слегка разгладил её большим пальцем и показал мне:

– Вот. Это мы с Сашкой. Лучшие друзья на всю жизнь.

Снимок был из тех, что делали на дешёвую «мыльницу» в середине нулевых: чуть мутный, со вспышкой, которая выбелила лица и съела половину деталей. По углам – мелкая зернистость, а на сгибе посередине пролегала белёсая полоска, будто фото долго носили сложенным вдвое.

На нём – два подростка у торговой палатки с чипсами и шоколадками. Слева – худощавый парнишка в тёмной толстовке с накинутым капюшоном. Он стоял вполоборота, будто не хотел фотографироваться, и смотрел исподлобья.

Я узнал в нём бродягу только по глазам. Они остались такими же внимательными и суровыми – даже на этом мутном, пересвеченном кадре.

Мне почему-то вспомнилась Эл. Она тоже была такой, когда мы познакомились…

Справа стоял другой парень в светлой футболке. Он улыбался, слегка щурясь от вспышки.

Бродяга сунул фотографию обратно в карман, потёр озябшие ладони и пошёл куда-то вглубь парка.