Июль 1995 года. Город. Садовое общество.

Дачный домик.

Следующий день прошел спокойно. С утра небо обложило тяжелыми серыми тучами и заморосил противный холодный дождь, поэтому я из дома даже не выходил, собрал наконец и подключил, привезенный отцом компьютер, обложился кодексами и приступил к работе.

Открытая входная дверь вносила на веранду прохладу и отгоняла сон, и я молотил по клавиатуре, как бешеный, изредка поглядывая на псов, которые сегодня не торопились выходить на пропитанную водой улицу. Грета спала у нетопленной печки, свернувшись калачиком на теплой подстилке, а Демон лежал на пороге, с тоской глядя на мокрую траву и недовольно фыркая.

Вечером, как раз, когда я закончил работать, в калитку постучали.

Демон с рычанием вскочил на мощные лапы, но, видимо поняв, что у забора стоит кто-то знакомый, снова лег на пороге, пару раз приветственно взмахнув хвостом.

Мне не хотелось тащиться на коляске под дождь, а уж скакать сайгаком, накинув на ноги галоши было вообще безумием, поэтому я крикнул, что если визитер желает войти, он может отодвинуть щеколду, сунув руку в отверстие. Когда я никого не жду, щеколда обычно блокируется замком, но сегодня любой желающий мог ее открыть.

На, выложенной плитками, дорожке показался мой вчерашний гость, опер Миша, который в миру звался Михаилом Олеговичем Нарышкиным, уже приступил в работе на меня, притащив сумку с продуктами и отчет о выполнении задания.

— Я, Паша…- опер выкладывал продукты в холодильник, не глядя в мою сторону: — Твое задание выполнил — подошел к своему знакомому в разрешительной системе города и поинтересовался, что за бардак творится в охранной фирме «Шериф» с хранением и использованием оружия, что у них заместитель директора, в пьяном виде самоубивается из этого самого служебного оружия весьма странным способом, и им еще до обеда позвонили, сказали, готовить документы для самой тщательной проверки. Скажи, а что у тебя за дело до этого самого «Шерифа»? Где ты?

Миша закрыл холодильник и обернувшись, бесцеремонно обвел взглядом мою фигуру в инвалидном кресле и закончил свою мысль:

— И где ты умудрился пересечься с этими «шерифами»?

— Тебя интересует, не вгоняет ли вас ваш новый знакомый в какой-то блудняк? — прямой вопрос требовал прямого ответа.

Я хлопнул ладонью по папке с бухгалтерскими документами, что привезла мне вчера госпожа Огородникова:

— Никакого блудняка нет. Пока я валялся в больничке, покойный заместитель директора фирмы «Шериф», вместе с со своей сожительницей, которая в моем магазине раньше работала внаглую надавали по морде вчерашней бабушке, которая числится в магазине директором и выкинули ее за порог, заодно уничтожив все документы, подтверждающие, что она директор. После чего эта сладкая парочка не придумала ничего более умного, как выводить прибыль магазина через этот самый «Шериф», заключив с ним договор на пультовую и физическую охрану, по расценкам, как будто магазин десяток охранников с оружием круглосуточно охраняло. Так вот, так как я сейчас практически нищий, а деньги мне нужны, в том числе, чтобы платить вам, я хочу забрать свои деньги себе обратно. А для этого мне нужен доступ к документам охранной фирмы, особенно в части, на какие посты выставлялись за последние месяцы вооруженные сотрудники. И если в рамках проверки твои знакомые запросят у «Шерифа» ксерокопии таких документов, которые останутся в материалах проверки, то я буду этим людям очень благодарен. Я приподнял клавиатуру и вынул из-под нее, заготовленный заранее, конверт.