— Не знаю…- следователь, с сомнением, помотал головой: — Все-таки, не пойму, почему она назвала Громова нападавшим?

— Да потому что она других врагов своего любовника не знала, а если знала, то опасалась, что те придут и с нее спросят. Ну сам подумай, женщина в панике, любовник рядом умирает, а в тюрьму не хочется. Что бы ты сделал на ее месте? Ну, вот сам себе ответь, как на духу?

— Не знаю… — следователь не хотел отказываться от своей версии, где был конкретный подозреваемый, с мотивом для убийства и железным свидетелем с лице гражданки Гамовой. А если раскрутить Громова на то, что он является наемным киллером, да версию красивую вместе с подозреваемым состряпать, так вообще, можно дырочку для ордена крутить.

— Ну, в таком случае, желаю дальнейших успехов. — Сергей решительно встал, прерывая дискуссию, пошедшую уже на третий круг: — А я оперативное сопровождение этого дела закончил и пошел спать. Ирку, когда захочешь допросить, то она в коридоре сидит, с моим молодым оперком, только я ей сказал, что ты ее, максимум, на трое суток закроешь, пока показания ее будешь проверять. Ну, а если раскрутишь Громова, что это он завалил гражданина Бушелева, то я тебе… Да ящик коньяка поставлю и всем буду рассказывать, что ты гений криминологии и криминалистики заодно. Все, пока –пока, я спать, жене привет передавай.

За посетителем закрылась дверь, а следователь прокуратуры остался наедине со своими сомнениями.

Июль 1995 года. Город. Садовое общество.

Дачный домик.

После выстрела в салоне джипа бывшего майора, я, на адреналине, долетел до дачного поселка, налегая на педали, как победитель велосипедной гонки «Иль де Франс», а следующим утром реально, не мог встать с кровати, так что перед приехавшим за мной опером мне особо притворятся не пришлось — казалось, что все мышцы в моих нетренированных ногах порвались, а связки растянулись, так что мой смех в лицо «крутящему» меня сотруднику уголовного розыска был истерической реакцией на сильнейшую боль во всем теле. Поняв, что я не в «адеквате», майор или подполковник из Заречного РОВД, на территории которого располагалось кафе «Встреча», свой напор немного сбавил, а потом и вовсе откланялся. Сопровождающие его опер, под предлогом любования сорняками, произрастающими на моем участке облазили весь участок, домик и хозяйственные постройки, но ничего подозрительного не нашли. Да они и сами не знали, чего ищут. Все же в роли опустившегося инвалида я был достаточно убедителен, а последний штрих в моем портрете дорисовал похмельный дядя Вова, который приперся к моим воротам, и, не мало не смущаясь, начал выпрашивать сто грамм на опохмел (У тебя, Паша, я знаю, после вчерашнего должно остаться!), или, хотя бы, пустую водочную тару чтобы сдать ее в киоск.