— У меня нет, — сказал Артём. — Назад мы не выйдем. В бункере чисто, но там долго не просидишь.

— У меня есть, — сказал я без большой уверенности. — Мне нужен гараж. У военных всегда есть какой-нибудь гараж.

Гараж оказался почти целым, только крыша с одного угла завалилась. Бетонная плита перекрытия накрыла какой-то осевший на пол под её тяжестью MRAP 13 . Рядом стоят несколько засыпанных кирпичным крошевом бронетранспортёров. Не успели никуда уехать, видимо, атака была неожиданной. Как самый последний вариант — попробовать завести. Если они стояли закрытыми, внутри, возможно, фонит меньше. Но это только от безнадёжности, скорее всего, мы наберём летальную дозу раньше, чем разгребём мусор от ворот.

— Я очень неопытный проводник, — признался я, стоя перед дверью в подсобку. — Совсем никакой. Это будет мой первый собственный проход, поэтому я не знаю, куда он получится и получится ли вообще.

Я держал руки на двери и вспоминал ощущение от проходов, пытался уговорить себя, что это то же самое, что рольставни на задней стенке моего гаража, что Гаражище Великое существует вовеки во множестве миров, и я сродни ему. Во славу УАЗика и именем его! И да пребудет со мной УАЗдао!

Тьма привычно толкнулась в ладони и, открывая дверь, я уже знал, что получилось.

— Одежду долой! Быстрее! Дождевики, бахилы, перчатки, всё! — командовал Иван. — Майками оботрите пыль с рюкзаков и тоже в кучу!

Индикатор ещё иногда вспискивал, но в этом гараже нашлась пустая бочка из-под масла. Когда мы туда запихали одежду и закрыли крышкой, замолк, наконец.

— Может, её сжечь? — предложил Артём.

— С ума сошёл? — возмутился Иван. — Чтобы вся гадость с дымом в воздух ушла? Давайте лучше по таблеточке протектора съедим.

Только сняв верхний слой одежды и отдышавшись, я понял, что тут очень жарко. Гараж каркасный, из дерева и жести, какой-то сарай просто. В многочисленные щели сияет солнце, бросая тонкие пыльные лучики на стоящую машину.

— Что это за ерундовина? — заинтересовался Иван.

— Какая-то большая внедорожная бага, — ответил я, разглядывая адски пыльный и грязный агрегат.

Большие колёса с крупным протектором, маркировка на боковинах отсутствует. Пространственная рама из труб, стальная сетка вместо лобового стекла, крыши нет, дверей нет, сиденья открытые, органы управления простейшие. Технический минимализм. Зато есть вертлюг для пулемёта на верхней поперечной трубе. Самого пулемёта, правда, тоже нет.

Грубые сварные швы, крашено кисточкой. Колхозный самопал, но выполнено неплохо, со знанием дела. Мотор…

— Стоп! Тихо! — сказал я. — Мотор горячий!