Велосипеды отвязывать не стали — осколки снарядов превратили их в кучу рваных перекрученных трубок. Артём подхватил рюкзак, я посадил на плечи Эли — и мы побежали.
Когда добежали до сарая, который оказался действительно недалеко, вокруг танка уже рвались первые снаряды. Орудие «Засранца» азартно палило в ответ. Ну, удачной игры вам, ребята.
Ничем бы не помогли нам те велосипеды.
— Тут лыжи нужны… — сказал ошарашенно Артём. — Или коньки…
Переход из жаркого пыльного лета в свистящую морозную метель оказался… бодрящим. Репера не видно, и я сначала не понял, как такое может быть, потом сообразил — он где-то под нами. Скрытый слоем толстого серого льда, по которому пронизывающий ветер несёт стылую позёмку. Эли в лёгкой курточке сжалась у меня на плечах.
— Это же транзит? — ненужно уточнил я.
Я помнил, что у нас два транзита подряд. Просто очень не хотелось иметь его именно тут.
— Транзит, — Артём уже начал стучать зубами. Ветер выдувал остатки тепла моментально.
— Рюкзак.
— Что?
— Рюкзак сними.
В рюкзаке палатка. Лёгкая, крохотная, быстрораскладная. В сложенном виде — кольцо с тканью, но разворачиваешь — и хитро скрученные упругие элементы раскрываются в каркас. Одно движение — и маленький нейлоновый домик готов.
— Лезьте с Эли внутрь и переодевайтесь. Я держу палатку и подаю вещи. Быстрее, холодно же!
Втроём там можно разместиться только лёжа вплотную и при условии, что один из трёх — Эли. Но лучше переодеваться, скрючившись, чем на таком ветру. Развернули палатку клапаном от ветра, вжикнула молния. Они залезли внутрь, а я вынимал из рюкзака тёплые вещи и подавал их Артёму, с тоской понимая, что они, пожалуй, недостаточно тёплые.
Мы прикидывали, что возможен неудачный расклад — когда один из транзитов выпадает на зимний срез, — но вероятность была не сильно большой, а объём и вес груза ограничен. На себе же тащим. Поэтому на каждого было по комплекту термобелья (оно почти не занимает места), по зимнему лыжному комбинезону с рукавами, куртке-ветровке, флисовой балаклаве и комплекту варежек. Хуже с обувью — три комплекта каких-нибудь унтов весили бы слишком много, да и места заняли полрюкзака. Пришлось ограничиться полумерой — чехлами на обычные ботинки. Нечто вроде прочных утеплённых бахил до середины голени на твёрдой нескользящей подошве, которые надеваются поверх обуви. Их используют лыжники, если надо долго стоять в лыжных ботинках, а переобуваться негде. И термоноски должны были немного исправить ситуацию. Но это не полярное снаряжение, а так, паллиатив.
Мне казалось, что они как-то чудовищно долго возятся. Хотя, конечно, в тесной палаточке вдвоём переодеться — тот ещё номер. Сначала выползла ярко-оранжевая в комбинезоне и курточке Эли — её балаклава пушистая, рыжая, с лисьими ушками и вышитым спереди абрисом мордочки. Детская. Наверное, это выглядит мило, но я не оценил. Околел так, что Артёму пришлось меня в палатку запихивать. После стояния в летней одежде на ледяном ветру, внутри показалось даже тепло. Но чтобы хоть как-то двигать задубелыми конечностями, я первым делом отхлебнул из фляжки коньяку. Стало чуть легче. Разделся до трусов, пока натянул термобельё — чуть не примёрз жопой к полу. Да, переодеваться, согнувшись в три погибели при свете фонарика тяжело, но что делать.