На экране сменялись серии, в миске таяло мороженое, а я постепенно возвращалась к привычному состоянию.
Почти.
Иногда стоило лишь вспомнить тот вечер, как внутри всё неприятно сжималось. Чужая рука на моём бедре, мерзкий шёпот возле уха, ощущение беспомощности среди десятков людей…
Я передёргивала плечами и пыталась выбросить воспоминания из головы.
Самое противное заключалось даже не в страхе. Мне казалось, будто меня испачкали. Словно кто-то оставил на коже грязный след, который нельзя смыть обычной водой.
Я понимала, что не сделала ничего плохого. Что виноват был тот мужчина, а не я. Но от этого легче не становилось.
Хорошо, что хотя бы Вадим не позволял мне окончательно погрузиться в собственные мысли.
Он писал почти постоянно.
«Доброе утро!».
Через десять минут:
«Хотя нет. Это была ошибка. Надо было ещё поспать».
А ближе к вечеру он прислал фотографию чашки кофе с подписью:
«Мой главный источник жизненных сил. Второй — осознание, что завтра снова понедельник. Шучу. Понедельники должны быть запрещены законом».
Я ловила себя на улыбке, даже когда настроение совсем не располагало к веселью.
Пару раз мы разговаривали по телефону. Вадим рассказывал какие-то университетские истории, жаловался на учёбу, смешил меня своими замечаниями. Он не пытался вытянуть из меня подробности того вечера и не задавал вопросов, на которые я не хотела отвечать.
Просто был рядом. Пусть даже через экран телефона.
И мне это нравилось.
Наверное, именно так и начиналась дружба? Без громких обещаний и неловких попыток придумать тему для разговора. Просто с человеком становилось немного легче дышать.
В понедельник утром я проснулась раньше будильника.
За окном было пасмурно, а в квартире стояла непривычная тишина.
Я уже четыре дня жила одна.
Мама звонила каждый день, иногда даже по несколько раз. Спрашивала, как я спала, что ела, как прошли занятия, не забыла ли закрыть дверь. Я отвечала, что всё хорошо, что я справляюсь и что ей не нужно волноваться.
И ведь не врала.
Я действительно справлялась.
Но, стоя на кухне с кружкой кофе, вдруг поняла, как сильно соскучилась.
По маминому голосу из соседней комнаты. По её привычке спрашивать, куда я собралась, даже если я просто шла за водой. По запаху свежего белья, который почему-то всегда ассоциировался у меня с домом.
Без неё квартира казалась чужой.
Я тяжело выдохнула и посмотрела на часы.
Пора собираться.
Надев джинсы, чёрный топ и вязаную кофту, я оставила волосы распущенными. Они мягко легли на плечи, и я несколько раз провела по ним расческой, прежде чем признать, что лучше уже не получится.