Пусть думает.
Едва мы переступили порог квартиры, она обхватила мою шею руками и потянулась за поцелуем. Я ответил сразу, резко притянув её к себе. Её губы были горячими, дыхание сбилось, пальцы запутались в моих волосах.
Я целовал её жадно, почти грубо, пытаясь выбросить из головы всё, что не давало покоя с самого вечера.
Музыку клуба. Чужую руку на девичьем бедре. Испуганные голубые глаза.
Таю.
Чёртова девчонка опять появилась в моей голове.
Я заставил себя открыть глаза и посмотреть на Милану: на приоткрытые губы, на довольную улыбку, на пальцы, скользящие по моей шее. Красивая, желанная, настоящая. И совершенно не виноватая в том, что я думал о другой.
— Кирилл, — прошептала она, заметив мою отстранённость. — Ты меня слышишь?
— Слышу.
— Тогда докажи.
Она потянула меня в спальню.
Там Милана прижалась ко мне всем телом, и я перестал сопротивляться. Хватит думать. Хватит чувствовать. Тело знало, что делать, а голова пусть заткнётся.
Я развернул её и прижал спиной к двери. Она ахнула, а потом рассмеялась низким, довольным смехом. Мои ладони прошлись по её рёбрам, по бёдрам, сдёрнули ткань красного платья. Она выгнулась навстречу, и я прикусил кожу у неё на шее. Она вскрикнула и вцепилась ногтями мне в плечи.
— Вот так, — выдохнула она. — Именно так.
Никаких вопросов. Никаких «ты в порядке?». Мы оба знали правила этой игры: она получала моё тело, я получал забвение.
Рубашка полетела на пол, следом ремень. Милана толкнула меня на кровать и села сверху, медленно, с наслаждением, глядя сверху вниз тем самым победным взглядом, от которого я обычно заводился с полоборота. Её волосы упали мне на грудь, ногти прочертили дорожку по животу.
— Ты сегодня злой, — прошептала она, наклоняясь к самому уху. — Мне нравится.
Я перехватил её запястья и перевернул нас. Она рассмеялась, запрокинув голову, а я навис над ней, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. На вечер, на брата, на самого себя.
Я потянулся к тумбочке за презервативом. Милана провела ногтями по моей спине, подгоняя.
— Не тяни.
— Не командуй.
Она закусила губу, и в глазах мелькнула дразнящая искра.
Я вошёл резко, без нежности, и она выгнулась с долгим, хриплым стоном. Её ноги обхватили мои бёдра, пальцы вцепились в простыню. Ритм сразу стал жёстким, быстрым. Я двигался так, будто хотел выбить из себя каждую мысль, каждое воспоминание, каждый испуганный взгляд.
— Сильнее, — выдохнула она.
Я подчинился.
Кровать скрипела, её стоны становились громче, срывались на крик. Я перевернул её на живот, рывком потянул за бёдра на себя, и она прогнулась, уткнувшись лицом в подушку. Руки вцепились в изголовье. Я держал её за талию так крепко, что завтра наверняка останутся следы, и она только громче стонала, подаваясь навстречу.