Впереди ежегодные чемпионаты СССР или спартакиады народов СССР на правах такого чемпионата, матчи с американцами. Через два года — Олимпийские игры в Монреале, точно к ним не успею, потом Московские с летающим мишкой, мне будет как раз девятнадцать. Моё золотое время подняться к вершине. Там посмотрим.
А что смотреть… Намерение рваться вперёд на всех парах как Лемешев разбилось о репутацию изверга, прилипшую после инцидента в Москве и распространившуюся на бокс. Когану намекнули, что никто не отменял правило: новичок допускается к соревнованиям областного-краевого уровня не ранее двух лет с начала занятий боксом. А поскольку раньше двенадцати надевать перчатки нельзя, я автоматом пропустил всё интересное минимум до лета семьдесят пятого, когда справил свой четырнадцатый день рождения. Не брал под любыми предлогами меня и папа Ким, считая потенциальным источником проблем. Только учебные спарринги со своими товарищами, тщательно избегая их увечить, мне-то самому всё равно.
Задолбало!
В семьдесят пятом я пошёл в восьмой класс, по советским меркам дающий по окончании неполное среднее образование и ограниченную путёвку в самостоятельную жизнь с правом работать за деньги урезанный рабочий день. Для меня мало что изменилось. Я по-прежнему ходил в секцию Когана трижды в неделю, скользил глазами по плакату с цитатой из Ленина «Надо, чтобы все дело воспитания, образования и учения современной молодежи было бы воспитанием в ней коммунистической морали», у Кима висело нечто столь же жизнеутверждающее.
С сожалением вернул Марии Васильевне томик Диккенса «Избранное». Грустно, потому что учительница предупредила: это последняя книжка на английском, подходящая подростку, из её личных запасов.
— Понравилось?
Как раз закончился последний урок. Шёл ноябрь, начало второй четверти, лужи под серым небом подёрнулись ранним ледком. Топили так себе, она вела занятия, одетая в длинное серое плотное платье, доходившее до колен. Между подолом и верхом ярко-красных сапог на каблуке оставался просвет шириной в два пальца, она носила чулки или колготки телесного цвета. Вот эта полоска кожи, чуть прикрытая тонкой прозрачной тканью, её коллеги уже надели на ноги трикотаж, снилась мне по ночам, рождая вполне адекватные ощущения. При разговоре о Диккенсе я старался смотреть ей в лицо, весьма приятное, и не шарить глазами ниже юбки.
— Понравилось отчасти. «Оливер Твист» вполне. А «Записки Пиквикского клуба» нудноваты. Может, я ещё мал и не дорос до понимания британской классики.
Мария Васильевна рассмеялась, приоткрыв мелкие ровные зубки. Верхние чуть испачкались ярко-красной помадой с губ, в общем-то, это признак неумения краситься, но я чувствовал такое непреодолимое желание слизнуть её помаду, что аж голова кружилась…