В договор входила доставка моего грузовика до указанного места, разгрузка и недельная стоянка в грузовом порту. Если я за это время не заберу грузовик из порта, то оплата за стоянку будет взиматься по местным расценкам. И судя по словам суперкарго грузового корабля, хоть это не дорого, но, существует вероятнось ограбления. Впрочем, я не собирался задерживаться здесь надолго, поэтому согласился с этим. Изъяв из грузовика нужные мне вещи, вместе с представителем перевозчика проверили грузовик на наличие взрывчатых веществ, патроны к официальному оружию не в счет. Затем закрыв и опечатав грузовик, печатью суперкарго, тот погрузили на судно, а я остался в отеле Гонконга.
22
В тот же день, я попытался созвониться с родней в Иркутске. Увы, сколько бы я не пытался сделать это ничего не выходило, создавалось впечатление, что в Иркутске разом сменились все номера. И куда бы я не пытался попасть, нигде не поднимали трубку. Я уже расстроился из-за того, что мои надежды как-то передать купленные вещи, добавив к ним некоего дефицита, который наверняка сейчас востребован в союзе, как никогда, может обернуться провалом. Потому вспомнил, что у меня в блокноте записан рабочий телефон дяди Вани.
Тут же проконсультировавшись по поводу разницы в часовых поясах между Ташкентом и Гонконгом, подгадал время, когда Дядя Ваня должен появиться на своем рабочем месте, то есть у себя в кабинете, после обхода больных и набрал его номер. К моей радости, трубку сняли уже на третьем гудке. Разумеется, мне пришлось выслушать все нотации от родного дяди, касающиеся того, что со мной произошло, но все-таки, особенной обиды на то, что со мной приключилось, дядя похоже не испытывал.
Мой залет его не слишком задел, конечно представители КГБ, появлялись и у него, но предъявленные документы, о том, что все принадлежащие мне, и моему деду вещи, были отправлены в Иркутск сняли большую часть вопросов. Тем не менее обвинение меня в Государственной измене, до сих пор в силе, и поэтому мне желательно не появляться в союзе. Хотя все идет к тому, что вскоре, Узбекистан станет отдельной республикой, но тем не менее, мое появление здесь не желательно, для меня самого. Узбеки выдадут меня России по первому запросу, в этом можно не сомневаться.
— А, на вас не отразятся эти советы, данные мне, как изменнику Родины.
— Ничуть. Во-первых, ты относишься к моей семье. А по закону, я имею право не доносить на родственников, и скрывать их текущее положение от стражей порядка. Подобные советы, вполне вписываются в этот закон. Во-вторых, я просто не верю в то, что ты добровольно передал эти документы китайскому правительству. Да и по большому счету, считать эти черновики, и рабочие тетради, секретными документами просто глупо. Ничего особо секретного в них не было и нет. Отец прекрасно знал где заканчивается свободный доступ и начинается секретность. Иначе его просто бы не выпустили за рубеж. Вспомни, он ведь ездил и в Антарктику, однако ни единой бумажки о той командировке в доме никогда не было. Просто в угоду политике дело вывернули наизнанку, и поэтому обвинили тебя в несуществующем преступлении. Кроме того, раз Китай тебя поощрил, то Советская сторона, должна наказать. Вот и обвинили в измене.