— Ты хорошо поработал, Джейк. Лучше, чем я ожидал. Теперь слушай. Белые построили город, где делают свои повозки без лошадей, там, где вода огибает землю, и дали ему чужое имя. В полудне пути к югу, у устья Реки осетров, на берегу озера, они хотят запереть огонь солнца в железный котёл. Осетров в этой реке они уже убили. Теперь они кладут рядом с ней огонь, который может убить озеро, а потом всех моих детей. И вас, глупых белых, тоже.
— Детройт? — спросил Джейк. — Это под Детройтом?
— Белые называют это место так. Один такой котёл, маленький, у них уже треснул сам, в пустыне на западе, и они до сих пор не знают почему. Теперь они строят такой же, только во много раз больше. Даже среди их собственных мудрецов нет согласия. Когда придёт снег, они будут спорить об этом котле в своих судах.
— Что мы должны сделать? Остановить стройку?
— Ты помнишь, что я говорил тебе в лесу, когда ты хотел жечь их заводы?
— Что сначала нас должны услышать.
— Да. К тому времени, когда белые сядут в своих судах, у забора вокруг котла уже должны стоять другие белые, такие как ты, молодые и с ещё живым сердцем. И не один раз, а каждый день, много дней подряд. В снег, в дождь и в жару. Пусть их снимают для газет. Пусть там стоят их собственные сыновья и дочери, чистые, в хорошей одежде, такие, каких они хотят видеть у себя за столом и в доме их белого бога. Пусть белые увидят, что их чистенькие хорошие дети против них.
— А если они не послушают? В тот раз ты сказал…
— В тот раз было другое место. Здесь нельзя ничего жечь и нельзя проливать кровь. Если у этого забора загорится хоть одна доска, белые скажут, что котёл защищают от безумцев, и тогда их газеты и их суды встанут за котёл, а не за вас. Белые, которые работают на заводах моторов, тоже не хотят этого котла и спорят с ним в своих судах. Не иди к ним и не мешай им.
Джейк кивнул, хотя и не был уверен, что старик в темноте это видит.
— Там у меня никого нет, — сказал он. — В Мичигане. У нас всё здесь, на востоке.
— Значит, найди, — сказал старик и, помолчав, добавил: — Пошарь под скамьёй.
Джейк наклонился и провёл рукой под сиденьем. Там лежал свёрток в обёрточной бумаге, перетянутый бечёвкой, тяжёлый, как учебник.
— Здесь сто тысяч.
Джейк положил свёрток на колени и ничего не сказал.
— Ты сам знаешь, что нужно, — сказал старик. — И ещё, Джейк. Ты вчера выбрал правильно. А теперь иди.
Старик опустил перегородку. Джейк посидел ещё немного, потом вышел из кабинки, сунул свёрток под пальто и пошёл к выходу.
* * *
В понедельник Джейк пропустил две лекции и с утра сидел в читальном зале Уайденера над подшивками детройтских газет. Он искал котёл три часа и нашёл его в «Детройт фри пресс» за октябрь, на девятой странице, под снимком стройки на берегу озера. Станцию называли в честь Энрико Ферми, строила её «Детройт Эдисон» вместе с другими компаниями, а стояла она у Лагуна-Бич, в нескольких милях от городка Монро.