Мачадо закрыл папку и положил на неё ладонь. Улыбка расползлась по его лицу медленно, с удовольствием, как масло по горячему хлебу.
— Так чего мы ждем? Действуйте.
Глава 20
Утро выдалось на редкость мирным. Я сидел у себя и проверял сметы по южным складам, делая пометки на полях и прихлёбывая кофе. Фабрика за окном жила обычной жизнью, во дворе гудел погрузчик, по коридору ходили люди, и до полудня я рассчитывал разделаться с бумагами.
В приемной послышались шаги, два человека. Один звонкий, второй мелкий и топающий.
Я поднял голову.
В проходе стояла Ева, а за её руку держался мальчишка ростом ей до бедра. Рыжие вихры, серьёзное выражение лица и рюкзачок. Он задумчиво осмотрел кабинет, и на мне задержался не дольше, чем на остальной мебели.
Сразу видно, парнишка умеет расставлять приоритеты.
— Босс, только без нотаций, — Ева выставила свободную ладонь прежде чем я успел открыть рот. — Сегодня мой день с сыном, а у нас работы полно. Дома я сойду с ума, здесь хотя бы с пользой.
Я понимал, на сколько ей важны эти дни, и буквально прямо ей сказал, чтобы она не появлялась на работе. Но, какой бы она не была, видимо, ответственность за общее дело взяло свое.
— Мешать он не будет, — добавила она чуть тише. — Он спокойный.
— Весь в мать, — кивнул я с самым серьёзным лицом.
Ева прищурилась, прикидывая, комплимент это или наоборот, решила не углубляться и повела сына к своему столу.
Пареньку достались карандаши и стопка старых накладных чистой стороной вверх. Он стянул с плеч рюкзачок, разложил хозяйство и принялся рисовать. Ева уселась за телефон, и кабинет наполнился привычными звуками, шорохом бумаги и короткими звонками поставщикам.
В прошлой жизни моя корпорация держала в штаб-квартире целый детский этаж, с воспитателями, психологом и собственной охраной. Обходился он в миллионы и слыл социальным достижением. Как показал этот день, здесь ту же задачу решают бесплатно и с куда большим энтузиазмом.
Идиллия продержалась до первой посетительницы.
Девушка из модерации принесла график смен, заметила за приставным столиком художника и издала звук, который я слышал только от закипающего чайника. Спустя мгновение она уже пристроилась рядом на корточках и выясняла, кто нарисован на накладной. И, кажется, она забыла, зачем пришла.
— График, — подсказал я.
— Ой, да, простите, сеньор Виктор, — папка легла на стол, но глаз от ребёнка она так и не оторвала. — А можно мы его на минуточку заберём? У нас как раз перерыв.
Ева взглянула на сына. Сын пожал плечами с достоинством человека, которому без разницы, где заниматься делом.